Юрий Брайдер - Жизнь Кости Жмуркина
В промтоварных магазинах было пустовато даже по отечественным меркам, зато мясные отделы гастрономов поражали своим изобилием.
— Ничего особенного, — объясняли такой феномен продавцы. — Неурожай у нас. Вот и забили в колхозах всю скотину, поскольку кормить нечем. А весной не будет ни мяса, ни молока.
Учение продвигалось туго. То не хватало преподавателей, то учебных пособий, а иногда вообще объявляли аврал и всех слушателей бросали на разгрузку цемента или рытье траншеи под теплотрассу. Да и чему можно было учить Василь Васильевича, о милицейской службе знавшего больше, чем сам министр внутренних дел, или гиганта Аугуста, из трех русских слов понимавшего лишь одно.
Между тем гнилая осень с непривычной быстротой переходила в студеную зиму. Котельная грела еле-еле, и слушателям теперь приходилось спать одетыми. А тут еще кому-то из местных начальников пришла в голову мысль привлечь заезжую милицию к патрулированию города, ведь как-никак приближались славные октябрьские праздники, в преддверии которых нельзя было допустить ни одного чрезвычайного происшествия.
В первый же вечер Костя был направлен на дежурство в самый отдаленный и беспокойный район города — Гадиловку. Можно было подумать, что тень Быкодерова незримо витает где-то рядом, строя своему подопечному все новые и новые козни.
В условленном месте его поджидал местный участковый, одетый в полушубок и шапку-ушанку. Костя рядом с ним смотрелся как клоун — нос покраснел от мороза, фуражечка натянута глубоко на уши, ноги отбивают чечетку. Участкового это нисколько не удивило. К чудачествам иногородних курсантов тут давно привыкли.
Они познакомились.
— Ты откуда будешь? — поинтересовался участковый сиплым голосом.
Костя, прикрывая от стужи лицо ладонью, назвал место своей службы.
— Это где-то на Украине? — немного подумав, переспросил участковый.
Косте стало так обидно за свой родной город, в разные времена принадлежавший и литовцам, и полякам, и немцам, но уж украинцам-то — никогда, что он забыл про мороз и принялся горячо рассказывать о героическом прошлом своего народа.
Участковый слушал Костю вполуха — под его полушубком пищала и что-то невнятно бормотала радиостанция. Ночное небо было черным, но одна его половинка выглядела еще чернее, и с той стороны дул пронизывающий ветер. Несмотря на довольно раннее время, светились лишь редкие окна. На улицах не было даже собак.
Костя, запал которого уже угас, заметил, что патрулировать в такое время то же самое, что сажать морковку на Северном полюсе. Результат однозначный. Участковый на это ответил, что сегодня на некоторых заводах давали аванс, а потому возможны всякие сюрпризы.
И он оказался прав. Уже довольно скоро они набрели на первый такой сюрприз. Это был засыпанный снежной крупой человек, лежавший поперек тротуара. При одной мысли о том, как может отразиться такая безалаберность на здоровье, Костю даже передернуло.
Участковый, особо не утруждая себя, пнул лежащего человека ногой и спросил:
— Чего разлегся, как у тещи на печи?
— Да пошел ты, морда ослиная, — не раскрывая глаз, внятно отозвался лежебока.
— Я-то пойду. А ты почему не идешь?
— Протрезвею — пойду. Мне жена запретила домой пьяным являться.
— Дело хозяйское. — Участковый как ни в чем не бывало двинулся дальше, а Костя вприпрыжку устремился за ним.
Примерно за час они обошли весь участок. Костя замерз так, что уже перестал ощущать некоторые участки своего тела. С ушами и кончиком носа он распрощался бы безо всякого сожаления, но вот мужского достоинства было жалко… Ведь могло оно еще и пригодиться когда-нибудь.
Особенно доставалось ногам. Подошвы ботинок были такие тонкие, что Косте казалось, будто бы он идет по мерзлой земле босиком.
Любителей поваляться в такую погоду на улице больше не обнаружилось, но в одном из переулков к участковому подбежала женщина, закутанная в шаль, и что-то шепнула ему на ухо.
— Ладно, — с обычной своей невозмутимостью сказал участковый. — Посмотрим.
Женщина провела их в ближайший дом, обставленный так, словно на дворе еще стояла первая половина нашего века. Такого примуса, таких жестяных корыт, таких горшков и такого убожества Костя не видел с самого детства. А уж о кислом зловонии, запечных тараканах и помойных ведрах даже говорить было нечего.
Впрочем, окончательно околевшему Косте даже этот хлев показался раем.
Пока Костя осваивался на кухне, участковый вместе с женщиной, оказавшейся хозяйкой дома, прошел в соседнюю комнату, из которой раздавался густой храп.
— Где выключатель? — спросил участковый.
— Не горит свет, — ответила хозяйка. — Разбил лампочку, окаянный. Забирайте его к едреной матери. Каждый день пьяный.
— А что он пьет, если нигде не работает?
— Сейчас покажу.
Звякнули пустые бутылки, и хозяйка вместе с участковым вернулась на кухню. В руке она несла довольно симпатичный флакон с какой-то синеватой жидкостью.
— «Средство для ращения волос „Цит“, — сильно прищурившись, прочитал участковый. — Производство Гэдээр». Ну и что?
— А то! — объяснила хозяйка. — Стоит копейки, а градусов больше, чем в вине.
Действительно, в правом нижнем углу этикетки имелась надпись «Алк 25°».
— Хитрая штука, — покачал головой участковый. — Сами немцы ее, поди, не пьют. Нас травят… Ладно, заберем мы твоего супруга. Ты пока паспорт его поищи.
Хозяйка опять ушла в темную комнату, а участковый стал по рации вызывать машину медвытрезвителя. Когда это ему в конце концов удалось, он снял шапку, растер по своей лысеющей голове несколько пригоршней загадочного средства и стал дожидаться, когда его волосы пойдут в рост.
Костю к этому времени так разморило, что он стал задремывать. Заснуть окончательно ему не давала колющая боль в начавших отходить ушах. Да тут еще на кухню ввалились деловито-бесцеремонные хлопцы из медвытрезвителя.
Первым делом они принялись попрекать участкового:
— Ты эту моду брось, каждый день нас в Гадиловку вызывать! Знаешь какой лимит бензина на сутки? А если не знаешь, так лучше молчи! Кого забирать? И учти, больше мы к тебе сегодня не поедем! Сам как-нибудь выкручивайся.
— Клиент в соседней комнате, — спокойно ответил участковый (нервы у него были — позавидовать можно!), — жена его одевает. Заодно и курсанта с собой прихватите. А то еще околеет с непривычки. Парень с Украины, нежный. К нашим холодам непривычный.
«Вот же гад, — вяло подумал Костя. — Так и не дошло до него, откуда я родом. Обидно, понимаешь…»
Накануне праздника для курсантов было организовано посещение центральной городской бани. Ради такого случая в тот день она открылась на час раньше обычного, в семь утра. До восьми часов велено было посторонних граждан на помывку не пускать.