Евгений Соломенко - Ваш номер — тринадцатый

Генерал со смаком отхлебнул из чашки, выдержал легкую паузу и завершил:

— А третье в нашем уравнении — это вы, дорогая Белла. Только вы с вашими исключительными способностями можете осуществить эту акцию так, что комар носа не подточит.

Скурбеев ожидал взрыва. Но она заговорила тихо, вкрадчиво. Так тихо и вкрадчиво на каменных плоскогорьях ее родины подползает и свивается в пружину пестрый щитомордник, прежде чем броситься на свою жертву.

— Генерал, вы были еще полковником, когда пробовали ко мне подкатиться с такими же дерьмовыми предложениями. И я ответила, что вашим штатным палачом не буду. А если вы решите на меня давить, то единственным, кого я действительно убью, станете вы сами.

Ее змеиный шепот не произвел на генерала ровным счетом никакого впечатления. Каменный лик Будды оставался не замутненным ни единой эмоцией:

— Благодарю вас, Белла, за этот исторический экскурс, но он излишен: на память пока что, знаете ли, не жалуюсь. И до сего дня, прошу заметить, вел себя по отношению к вам вполне джентльменски. Столько лет даже не напоминал о себе и позволил вам уверовать в успех вашего неуклюжего перевоплощения в гражданку Смирнову.

— Какого же диабло? Что изменилось сегодня?

— Поверьте, я с пониманием отношусь к вашим принципам и ни за что не стал бы настаивать на своем поручении, если б меня не вынуждали крайние обстоятельства. Вы, конечно, можете осуществить свою угрозу и убить меня. Но ни в коем случае не учините такой порнографии…

— Вы так уверены, генерал? — перебила с вызовом Анабелла. — С чего бы это?

— С того, очаровательная Белла, что шаг этот оказался бы пагубным для вас же самой. Ибо в таком случае мои люди обязательно убьют вас. Сколь бы виртуозно вы ни владели своими магическими приемами, но тягаться с хорошо отлаженной машиной даже вам не под силу. А спецслужба, которую я представляю, — это именно машина, причем весьма могущественная.

Скарабей снова пригубил кофе:

— Но то, что вы неизбежно погибнете, это, знаете ли, даже не во-первых, а во-вторых.

— Так! А что же во-первых?

— А во-первых, — произнес генерал скучающим тоном, — мы сотрем в порошок вашего друга. Который, есть основания полагать, вам очень дорог. Да-да, я имею в виду Зорина Дениса Викторовича, 1960 года рождения, уроженца города Ленинград. И не меняйтесь в лице, милая Белла!

Анабелла потерянно сникла.

Скарабей, между тем, равнодушно добавил:

— Поверьте, мне бы очень не хотелось доводить до подобной порнографии. Так что решайте! Слово — за вами.

Они застыли друг напротив друга — такие разные и в то же время похожие, как брат и сестра. Оба шоколадно-смуглые, скуластые, с глазами цвета ночи. У обоих за спиной незримо стояла страна древних гор, светились ночные костры и пели шаманские бубны. Посреди северной европейской столицы, в двух шагах от Петербургской консерватории и всемирно известной Мариинки, за рассохшимся столом, покрытым несвежей скатертью, встретились две тысячелетние цивилизации: ацтекского царства и седого Тибета.

Они молчали, скрестив взоры. Огненные очи ацтекской ведьмы метали молнии. Узкие глаза бурята не выражали ничего: полная отрешенность, космический вакуум.

За столом с двумя чашками остывшего кофе вновь сидели несчастливые дети новейшей эпохи: генерал спецслужбы и вербуемый им агент-ликвидатор.

— Но зачем вам, диабло побери, я? — с отчаянием спросила женщина. Впервые за всю свою неспокойную жизнь она ощутила себя столь беспомощной. — А как же ваши гениальные пси-генераторы, генные деструкторы и прочие игуаны с таксофонами? Думаю, эти сволочные железяки тут управятся лучше, чем живая чертовка из Мексики!

— Разумеется, лучше, — генерал почти ласково прикрыл сухой пепельной ладонью шоколадные пальцы Анабеллы. — Но наши игрушки, знаете ли, оставляют следы, их можно засечь всякими хитрыми приборами. К тому же, чтобы задействовать генный деструктор или пси-генератор, придется ввести в курс еще пяток человек. А вы, Беллочка, невидимка и совершенный аноним. Вы — изящная гарантия моей тайны!

Скарабей скупо улыбнулся. Он сделал последний глоток из своей чашки, промокнул губы салфеткой и поднялся:

— Думаю, нам пора. Даю вам сутки на размышление. Завтра в это же время Паша будет вас ждать на том же месте. Да! И не пытайтесь скрыться! Вы, знаете ли, под очень надежным наблюдением…

— …Я согласна! — сказала она завтра. — Но мне нужны гарантии!

— Гарантии? — переспросил генерал. — Какие?

— Что когда я проверну это дерьмовое дело, ваши игуаны не уберут меня и моего друга.

— Белла, не разочаровывайте меня! — обиделся Скарабей. — Как вы могли вообразить такую порнографию? Я был бы последним недоумком, если бы без крайней нужды уничтожил столь совершенное оружие, как вы!

Ее словно током ударило:

— Значит?.. Потом будут и другие… поручения?!

Чингисхан едва заметно прикрыл глаза: конечно, будут! И тут же приподнято произнес:

— Итак, пакт о ненападении подписан. Теперь — к делу! Наш фигурант должен отойти в мир иной до конца следующей недели. Пускай это выглядит как инфаркт или инсульт. В общем, вы лучше меня знаете, как эту порнографию обставить внешне. Ну а теперь — главное: какую же пешку вам предстоит сощелкнуть с доски.

Он скривил жесткий рот в чем-то отдаленно напоминающем улыбку:

— Эта комната не прослушивается. Но береженого, знаете ли, бог бережет: не будем называть имен всуе. Вот, поглядите, о ком речь.

Скарабей достал из кейса большой фотопортрет.

— Ясно! — кивнула Анабелла, вглядываясь в улыбающееся со снимка лицо, хорошо знакомое всей стране. — К концу той недели я его упакую. По самый Галапагос!

Скарабей подбросил ее до самого дома. Потом Паша долго вез его за город, на «конторскую» дачу (генерал не жаловал гостиницы). Вокруг бушевала непогода, обильная небесная влага заливала ветровое стекло.

Скурбеев смотрел на эти мятущиеся струи и думал. Почему он, талантливый физик и нейропсихолог, каких на всем «шарике» — по пальцам сосчитать, посвятил свой дар грязному делу душегубства? Почему он постоянно кому-то выкручивает руки и насилует души, склоняя к делам порочным и кровавым?

Но разве не так же точно изломали его самого, когда он только входил в эту жизнь — полным сил и надежд?

…Свое двадцатисемилетие он встречал сотрудником солидного академического института, кандидатом наук, и в загашнике уже вызревала докторская диссертация. А потом его призвали в директорский кабинет. Хозяин кабинета, седовласый патриарх, промычал нечто невнятное и тотчас испарился. А вместо него остался незнакомый человек маленького росточка с бесцветным лицом и мышиными глазками.