Сергей Казменко - Фантастические повести и рассказы

Разглядывает он меню из земных блюд с каким-то изумленным и, я бы даже сказал, шокированным видом. А в руках поднос как-то совершенно неумело держит и с ноги на ногу в нерешительности переминается. Ну, думаю, напутали мы что-то со столовой этой, перемудрили, одним словом. Но Митрич, как оказалось, все предусмотрел. Подошел к Мухрякову и конфиденциально ему эдак говорит, что, мол, обед здесь только для проформы, что нормальный-то обед будет позже, в гостинице, для ограниченного числа лиц. Мухряков понял, заулыбался, что-то там потихоньку своим спутникам сказал. Короче, в столовой они взяли себе только по булочке и по стакану чая. Чай, кстати говоря, по земным столовским рецептам заварен был, я все еще удивлялся, как это его люди пить могут. Оказывается, и в самом деле, даже земляне его не пьют, они только пригубили чуть-чуть и тут же стаканы отставили. Булочки, правда, сжевали, хотя они, по моему мнению, были несколько клеклыми. А вообще я должен сказать, что мне эта их земная кухня совсем не понравилась. Суп там полагается варить исключительно из костей и сухожилий, мясные блюда, порой, совершенно неизвестно из чего делают, особенно всякие биточки и котлеты. Я до сих пор не понимаю у них там что, коровы не такие, как у нас, только кожа да кости, а курицы их лишь из позвоночника состоят? Или в чем-нибудь другом дело?

Но зато вечером в гостинице мы хорошо посидели. Зал там уютный был, дизайнеры хорошо потрудились над ним, а обслуживали нас официанты-люди. Вот чего я в жизни никогда не видел, ведь киберов-то для этого завести куда проще, но Митрич сказал, что на Земле такое дело в порядке вещей. Мухряков этот после первых же тостов совсем простым человеком стал, повеселел, разговорился. Вот, говорит, как хорошо вы гостей угощать умеете, похвально это, только надо, товарищи, всемерно стремиться к тому, чтобы не мы одни могли, так сказать, вкушать все прелести такого стола, чтобы каждый трудящийся имел возможность питаться так же точно, а может быть, даже и лучше. Благо трудящихся, говорит, для нас основная цель, для этого мы работаем, не щадя себя, ночей не спим, трудимся неустанно ежедневно и еженощно. И так далее. Но потом выпил еще немного и совсем нормальным человеком стал. Я с ним в конце вечера с глазу на глаз побеседовал.

Оказалось, что он тоже за грибами страсть как ходить любит, стали мы друг другу о всяких тонкостях рассказывать, да так увлеклись, что на «ты» перешли незаметно, а это, Митрич говорил, у земных людей не так уж часто случается.

Так мы с ним разговорились, что в пору было и позабыть, кто он такой, но не зря нас всех предупреждали постоянно, что при общении с земными людьми нельзя забываться, нельзя терять контроль, потому что перед вами не обычный человек, свободный от предубеждений. что перед вами человек, который представляет собой индивидуальность лишь до известного предела, а за этим пределом у него на все вопросы имеются уже готовые, с детства вбитые в голову, ответы и решения, и, перейдя через этот предел, он будет руководствоваться не здравым человеческим смыслом, а положениями своей идеологии. Нам это всем в головы по настоянию Митрича вбивалось с тем, чтобы при общении с инспектором никак не забывали мы, что основная наша цель втереть ему очки. И не зря вбивалось. Слово за слово, предложил я Мухрякову на досуге свозить его в свои любимые грибные места никому бы ведь не повредило, если бы он в дикий лес попал. А он меня и спрашивает там что, дескать, запретная зона, что грибов так много. Если бы я не был наготове, то на такой вопрос глупый только рот бы разинул. Ведь идиоту же ясно если зона запретная, значит туда ходить почему-то нельзя мало ли, эксперимент какой проводится или еще чего. Может, там зверей каких изучают в дикой природе, а ты припрешься, всю работу испортишь. Ну, да вы меня понимаете. А этот Мухряков говорит о запретной зоне так, будто она запретная только для того, чтобы кто-то там грибы собирать мог. Нелепость с нашей точки зрения, а с точки зрения землянина вещь само собой разумеющаяся. Но я, конечно, готов и к такому вопросу был, глазом даже не сморгнул, и заявляю ему, что да, мол, самая что ни на есть запретная, запретнее некуда. Он говорит хорошо, мол, значит, там наши грибы никто не соберет без нас. А в общем очень приятный человек оказался, не пожалел я, что пригласил его, мы с ним по целой корзине белых за день набрали, хотя сезон еще только начинался.

Возили мы его туда-сюда месяц целый, и оказалось, что ничего из того, что мы к его приезду приготовили, даром не пропало. Мы уж бояться начали, что не хватит нам всяческих фальшивых предприятий, при подготовке построенных, что придется еще какие-то для него мероприятия организовывать, начали даже праздничную демонстрацию и военный парад готовить, но тут Митрич выручил. Пригласил всю Инспекцию на недельку порыбачить и поохотиться.

Места, говорит, там чудесные, заповедные, просто, мечта. Как услышал Мухряков это слово, так и загорелся. Ни быть, ни жить везите на охоту. А нам только того и надо. И провели они там не неделю, а целых две недели с половиной, почти что до самого отъезда. Охотником, правда, Мухряков неважным оказался, да и рыбаком тоже, как впрочем, и я сам, но наши ребята все так организовали, что дичь на него так и шла, ему даже целиться особенно не нужно было. По десятку шкур они с собой увезли. На память. Уезжая, Мухряков все Митричу руку жал и говорил, что хорошие, мол, у вас, товарищи, заповедники, хорошо вы, товарищи, природу охраняете, похвально это. После заповедника его только на то и хватило, чтобы городок освоителей тундры осмотреть. Понравилось ему там. Мы, сказал, у себя на Земле тундру уже освоили, перенимайте, товарищи, наш передовой опыт, но творчески его переосмысливайте. Мы теперь в тундре кукурузу и помидоры выращиваем, селекционеры специально для тундры бананы выводят в качестве кормовой культуры для скота. Сначала, правда, тяжело было, народу сильно не хватало, потому что земли и так много было в тундру людей заманить при таких условиях непросто было. Но они рождаемость подняли и заселили суровый край, и теперь условия жизни там немногим хуже, чем в средней полосе. В таком деле, говорит, надо, товарищи, использовать все резервы. Спросил напоследок, как обстоят дела с алкоголизмом, это его любимый вопрос. Ну, ему, как положено, ответили боремся, мол, и даже имеются определенные успехи, определенные положительные сдвиги. На том его инспекционная поездка и закончилась.

Перед отлетом на банкете он всех нас сердечно благодарил за оказанный теплый прием, сказал, что очень доволен всем увиденным у нас, так, мол, и будет на Земле отчитываться перед пославшими его товарищами. Обещал ходатайствовать о присуждении нам на очередное столетие переходящего Знамени, как победителям в межпланетном соревновании. Хорошо, говорит, вы здесь, товарищи, работаете. Желаю, говорит, вам всего наилучшего. А если вам что от нас потребуется спрашивайте, не стесняйтесь. Мы поможем советом, опытом, наставлениями. С тем он и улетел, а мы вздохнули свободно и к своим обычным делам вернулись.