Клэр Корбетт - Дайте нам крылья!

Дядя Райана получил от Богатея телевизор — и не просто телевизор, а самый-самый лучший, марки «Стрекоза», где экран сделан по образцу фасетчатого насекомьего глаза, — неизвестно за какие заслуги, и на второй вечер Пери затаилась у его дома среди тех немногих, кому досталось место на прогнившем крыльце, откуда в открытое окно виднелся за спинами толпы телевизор в большой комнате, — затаилась и увидела передачу, которая перевернула ей жизнь.

«Прилетай поскорее!»

Пери помнила тот миг, когда она впервые в жизни увидела летателей — живых, настоящих людей с крыльями. Это была заставка к программе «Прилетай поскорее!» — под тревожную музыку крылатые ведущие Марлон Мак-Гуайр и Касла Брандт приземлились на крышу небоскреба, откуда собирались вести сегодняшний репортаж.

Пери смотрела во все глаза, затаив дыхание. «Не двигайся». Она, конечно, слышала про летателей, но никогда не видела, даже представить себе не могла, чтобы человек — и с крыльями. А тут — вот она, Касла Брандт, на крыше небоскреба, и ветер треплет ее волосы, а вокруг высятся башни, оплетенные светом, и неоновые вывески мигают то льдисто-синим, то жарко-розовым. «Я это откуда-то знаю. Это и меня касается». Пери пыталась вспомнить, как именно, но ей было не сосредоточиться: вот они, Касла Брандт и Марлон Мак-Гуайр, и они летают, куда хотят, и ждать ничего не надо, и точно не упадешь — люди, обладающие силой и славой ангелов Ма Лены, только гораздо лучше. Потому что настоящие.

Пери внимательно-внимательно слушала, что говорила Касла Брандт. В конце цикла программ они выберут одного из простых зрителей и возвысят до себя. Сначала надо доказать, что ты этого достоин, а для этого — выполнить кучу сложных заданий: скалолазание без страховки, ультрамарафон, веревочная переправа, ориентирование на местности без карты и компаса.

Пери ощупью спустилась с крыльца, голова у нее кружилась. Мир перевернулся. Пери так распирало от надежды, что она боялась лопнуть. Ей хотелось петь и плясать — прямо на грязной тропинке, ведущей к дому Ма Лены. А что, нельзя?! И она заскакала вприпрыжку, распевая: «Я потерялся, но нашли меня, был слеп — и вот прозрел!» Теперь она понимала, что это за восторг и благодать, о которых рассказывала Ма Лена. Пери была счастлива — впервые в жизни.

Теперь она знала, что делать. Она была слепа — и вот прозрела, совсем как герой гимна, которому научила ее Ма Лена. Пери угодила в темный провал Венеции и не могла выбраться. А теперь ей показали, что на самом деле она куда выше — под самым небом, усыпанным звездами, и скоро она будет его повелительницей. А еще Пери поняла наконец, что ее страшный сон, страшный сон, который не оставил ее даже в Венеции, что-то ей говорит. Она родом из Города — ведь она помнила все, что показывали в передаче «Прилетай поскорее!». Пери родом из Города. Ну конечно. Ее родители жили в Городе. Она из Города. Она не такая, как остальные обитатели Венеции. И даже не такая, как обитатели Пандануса. Я не отсюда. Я никогда не была отсюда. Мои родители — в Городе, там мой дом. «Не двигайся. Подожди. Ты упадешь». Нет уж — я буду двигаться, и еще как. Я не стану ждать. Теперь я знаю, что делать. Если у тебя крылья, ты никуда не упадешь.

Ма Лена говорила, что Бог подарит Пери свободу и смысл жизни. Теперь Пери понимала, что Ма Лена ошиблась. Крылья — вот что подарит ей свободу. Если у тебя крылья, ты никуда не упадешь. Тебе не придется ничего ждать. Каждый миг жизни Пери наполнился смыслом. Все ее мысли и поступки были теперь направлены на то, чтобы превратиться в крылатое создание. А главное — Ма Лене ее мечта пришлась по душе.

— Я тебе помогу. Я с первого взгляда поняла, что ты не как все. Надо рассказать тебе про мою церковь. Там все с крыльями. Они обрели свой путь. Свой истинный путь. Свой новый путь.

— Ма Лена, а почему у тебя нет крыльев?

— Здесь? Детонька, здесь они мне ни к чему. Они ждут меня по ту сторону — станут мне наградой.

— Так вот, — продолжила Пери, глядя в упор на Жанин, — я поняла, что бывает и такое и что люди — даже самые обычные люди — могут обрести крылья, надо только очень постараться и положиться на удачу. — Она усмехнулась. — Представляешь, я несколько лет готовила себя к полету. Бегала, прыгала, плавала, ныряла. В школе я бегала быстрее всех в своей параллели, меня отобрали в сборную по спортивному ориентированию, вообще во все школьные сборные. Я так упорно тренировалась, что несколько раз рвала мышцы, один раз даже подколенноее сухожилие. Ребро сломала. А чем больше я тренировалась, тем меньше времени проводила в Венеции. И целый учебный год занималась стрельбой из лука, когда в школе случайно появился заезжий тренер. Реакцию оттачивала.

Жанин сцепила пальцы на затылке, потянулась.

— Вот уж не знала, что телевизор может решить чью-то судьбу.

— Ха! — Пери вдруг поняла, что разговаривать с Жанин ей очень интересно. А с кем еще поговорить о прошлом? В Городе для всех, кроме Луизы, она была человеком без прошлого, словно родилась в тот самый день, когда впервые очутилась на улицах Города.

— Хочешь крылья — значит, тебе надо выбраться отсюда, — твердила Ма Лена. А Пери кивала в ответ. — Вот только как туда попасть? — продолжала Ма Лена. — Это большой вопрос. Нужно придумать план. В Город кого попало не пускают. У меня есть план. Я тебе помогу.

Жанин поднялась. Повернулась, наклонила голову, выглянула в окно, посмотрела на солнце, садившееся за холм.

— Планы будем строить завтра, — объявила она. — А сейчас пойду-ка я подыщу тебе кое-что.

Пери проснулась в темноте и прислушалась. Сначала она не поняла, где находится. Напрягла глаза, всматриваясь в сумрак, напрягла уши. Голос. Высокий, суховатый, приглушенный. Пери села — медленно, чтобы не зашуршать перьями. Пошарила сбоку. Хьюго спал под одеялом между ней и стеной, закинув руки за голову, — обычная младенческая поза полного покоя и умиротворения.

Пери осторожно встала, прижав крылья к телу, чувствуя всей кожей тепло перьев — она все не могла привыкнуть к их чужеродной мягкости и то и дело пугалась. Постоянно приходилось напоминать себе, что это часть ее тела.

Пери на цыпочках прокралась к занавеске. В кухне еще витал запах ужина. Жанин сидела за кухонным столом и вполголоса что-то говорила. Кроме нее, в кухне никого не было. Она с шелестом расстелила перед собой на столе какую-то бумагу и сверялась с ней — и разговаривала с кем-то, и это мог быть кто угодно: соседка или клиент, до которого тысячи километров. Полиция. Нет, не полиция. Тогда кто?

— Нет, — говорила Жанин. — Не думаю. Не похоже. Да нет, дайте мне подумать, не торопите! Я постараюсь, но вы, по-моему, не до конца понимаете, что происходит… — Она умолкла и посмотрела прямо в закуток. — Минуту, — проговорила Жанин и отодвинула стул — ножки царапнули по полу. Пери затаила дыхание. Жанин сложила бумагу, лежавшую на столе, и вышла на улицу, тихо прикрыв за собой дверь с металлической москитной сеткой. Пери услышала, как отдаляется от дома ее голос.