Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012
— Нет. Есть. Зачем дети? Я все хотел спросить — почему дети и старики?
— Стариков нет, все колонисты находятся в репродуктивном возрасте, — быстро возразил Флейшман.
— Хорошо, почему дети? Это разве нормально — высаживать на ненаселенную планету грудных детей?
— И беременных женщин.
— И беременных женщин, — повторил Макс. — Как-то это не соотносится с романтикой звездной экспансии.
— Это вы о перестрелках с жукоидами, борьбе с живой протоплазмой и схватках с полуразумными слизнями? Так это — в кино. И в книгах. Вы разве не обратили внимания, что общая концепция рекламы изменена? Космос — наш дом. Красиво звучит. В рекламном ролике Корпуса, где корабль опускается на зеленую планету, прямо на берегу реки, из него выходит обычная семья: папа, мама и двое детей-погодков, мальчик и девочка. Долго спорили, но потом все-таки решили, и мама выходит беременная. Красивая картинка, вы напрасно не смотрели. Это, так сказать, внешняя причина, субъективная. А внутренняя… Если в системе образуется демографический разрыв, отсутствует одна из возрастных групп, то неизбежно произойдет изменение в социальной структуре. Можно было бы отправить только двадцатипятилетних атлетов, которые стали бы покорять новый мир, одновременно плодясь и размножаясь, но как бы выглядело это общество лет через тридцать? Разрыв между поколениями в двадцать лет, неумение строить отношения со стариками, даже просто неприятие стариков. Как один из неприятных вариантов. И еще…
Экран снова включился, и Флейшман замолчал на середине фразы.
Собрание в зале продолжалось. Макс присмотрелся — подсудимого в зале, похоже, не было. У двоих или троих, насколько заметил Макс, руки были испачканы в крови. И одежду тоже покрывали бурые пятна. Окровавленных никто не держал за руки, они не были связаны. Один даже что-то выкрикивал время от времени, взмахивая рукой.
— Похоже, это все-таки не суд, — пробормотал Флейшман.
— Похоже, — кивнул Макс. — Куда еще глянем?
— Вообще-то, экипажу нельзя пользоваться системой наблюдения, — сказал Флейшман. — Тем более в особых случаях. Как вот в этом. И я хочу вас попросить…
Макс развернул кресло и прищурился:
— Что ты сказал?
— Я сказал, что вынужден просить вас…
— Да я тебе… — Макс задохнулся, пытаясь придумать, что именно и куда. — Вы же сами пришли за помощью.
— За помощью, — кивнул Марк Флейшман, самый милый человек в обитаемой Галактике. — А сейчас я прошу…
— Пошел ты, — Макс потянулся к сенсору.
— Я вынужден напомнить пункт пять Инструкции, — холодным тоном произнес Флейшман.
Даже не произнес — процедил сквозь зубы. И это было настолько странно, что Макс засмеялся.
— Ты с ума сошел, Марк? Ты серьезно полагаешь, что вы теперь сможете все это замять? Отстранить нас от проблемы?
— Я уже отстранил, — сказал Флейшман, и Макс вдруг удивился, как они могли считать такого неприятного человека с холодным и жестким взглядом милым и обаятельным чудаком. — И прошу не вынуждать меня…
Макс хмыкнул и прикоснулся к сенсору.
И закричал — боль скрутила его тело в тугой узел, одним движением выдавила из легких воздух и приложила лицом о пульт.
Даже закричать не получилось — воздух вылетел с хеканьем и стоном, а обратно в легкие идти отказался. Макс рыбой бился в кресле, сползал на пол, а Марк спокойно наблюдал за ним, разрядник, впрочем, в карман не убирая.
— Понимаете, Макс, вам придется смириться с тем, что Корпус колонизации оставит свои секреты при себе. Вам же лучше этого не знать. Идет реклама колонизации, уже поданы миллионы заявок. Миллионы. И мы не просто так отправились в этот полет. И не просто так отслеживаем каждый шаг колонистов. Мы готовим видеоматериалы, отчет о первом полете первого корабля класса «Ковчег». И лучше всего будет вам не лезть дальше. Вам же будет проще молчать по возвращении домой. Пока — пока! — вас ожидает легкая работа с высоким окладом, премия и много еще чего вкусного. Сошедший с ума колонист — это не катастрофа для всей программы, но реальное для нее затруднение.
Макс сполз на пол, попытался удержаться за кресло руками, но скрюченные пальцы скользнули по обшивке, и Макс с размаху упал лицом на пол, успев только повернуть голову в сторону. Хорошо, что покрытие — мягкое. Хорошо.
Макс захрипел и перевернулся на бок.
Марк с легкой брезгливостью на лице наблюдал за ним.
— С-сволочь… — выдохнул Макс. — Я же встану…
— Вы разве не в курсе, что все происходящее на борту записывается? Я потребовал от вас выполнять инструкцию. Несколько раз потребовал, между прочим. И только после вашего отказа и даже угрозы применил нелетальное оружие. Табельное, между прочим, оружие. Так что если вы после того, как сможете владеть своими конечностями, захотите начать разборку — по возвращении вас будет ожидать не уютное кресло и денежный счет, а нечто значительно хуже. Значительно… — Флейшман достал из кармана инфоблок. — Влад? Захвати с собой Стефенсона и зайдите в рубку…
— Он все-таки не послушался с первого раза? — спросил Котов.
— Не послушался. С тебя — бутылка.
— С тобой даже неинтересно, — засмеялся Котов. — Жди, мы сейчас придем.
И они пришли через пять минут.
Макс уже даже начал шевелить пальцами рук, но все еще не мог вытереть со щеки слезу. Выступившую от боли, напомнил себе Макс. От адской боли, а не от детской обиды и бессилия.
Урод ведь прав. Полностью прав. И Максу, как и всему экипажу, не останется ничего, как терпеть унижение до самой Земли. И надеяться, что там, на Земле, их не накажут, а выдадут обещанные блага. И выдадут, точно. Им нужно будет делать хорошую мину при плохой игре.
Макса взяли под руки и потащили по коридору, лицом вниз. Он даже не смог поднять голову, так и висел на руках наблюдателей, а ноги волочились где-то сзади.
Терпеть-терпеть-терпеть-терпеть… билось в мозгу. Он вытерпит. Он сможет.
Его занесли в каюту и положили на койку, перевернули на спину.
Котов наклонился к нему и похлопал по щеке:
— Ты расслабься, Максик. Ваше время прошло. Этот полет станет еще и последним, когда на борту корабля будет экипаж. Уже высадка будет производиться без участия человека. Знаешь почему? Потому, что человек — слабое звено всякой схемы. Ты участвуешь в испытании первого завода-автомата по производству чистой экспансии человека в космос. Стюардессы и дебилы-капитаны в опереточных мундирчиках, желающие пассажирам приятного полета, останутся только на внутренних рейсах. Ну а таких, как ты, героев-первопроходцев, ожидает Разведывательный флот Корпуса колонизации. Но что-то мне подсказывает, что ты воспользуешься удобным случаем и уволишься с почетом и выгодой. Отдыхай, Макс, отдыхай.