Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012

Хофман медленно вынул изо рта пустую курительную трубку.

— Запишитесь на прием, — медленно сказал командир и сунул трубку обратно в рот.

Задумчиво погрыз мундштук, снова вынул трубку и вальяжным тоном никуда не спешащего человека добавил:

— На следующей неделе у меня, возможно, найдется время.

Трубка вернулась на место.

На лице Стояна дернулись желваки, но он сдержался. Макс, Холек и Стокман выдохнули одновременно даже с некоторым разочарованием.

— Хорошо, — сказал Стоян. — Я сейчас вернусь.

И вышел.

— Кто знает, у него случайно нет с собой какого-нибудь ствола? — с самым меланхоличным видом поинтересовался Макс. — А то ведь сейчас вернется с пушкой.

— Или позовет своих парней для физического воздействия, — предположил Стокман и принялся массировать кулак правой руки. — Мне всегда в полете не хватало возможности набить рожу ближнему своему.

— Кэп, — спросил Макс. — А если он полезет в драку, это будет считаться бунтом на корабле? Ты сможешь достать свой шикарный пистолет и пристрелить кого-нибудь из пиратов? Нет, лучше бы, конечно, повесить, но за неимением лучшего сойдет и…

Стоян вернулся и молча положил на стол инфоблок.

— Оп-па, — сказал Стокман. — А как же драка?

— У меня вышло из строя оборудование, — снова Стоян смотрел только на капитана. — Что-то в корабельных коммуникациях. Котов и Стефенсон не смогли найти дефект. А нам срочно нужно…

— Илья, — Хофман невозмутимо повторил процедуру с выниманием трубки изо рта. — Когда у вас плановая проверка?

— Вообще-то, плановую я закончил две с половиной недели назад. Теперь по регламенту могу спокойно реагировать только на текущие поломки.

— И?

— Наше оборудование, — Капустин выделил «наше», — работает идеально. И-де-аль-но!

Капустин даже языком щелкнул, демонстрируя, насколько хорошо работает вверенное ему оборудование.

— Значит, — медленно, со вкусом произнес Хофман, — всем остальным придется ждать до следующей профилактики. А это у нас…

— Перед обратным стартом, — закончил Капустин. — Тут осталось всего ничего. К тому же, если я не ошибаюсь, экипаж не имеет права даже прикасаться к имуществу группы наблюдателей из Корпуса колонизации при Организации объединенных наций. Мне потом нужно писать объяснения или, не дай бог, задним числом оформлять доступ к особо секретным материалам.

Стоян протянул руку к инфоблоку.

— Так вы хотите записать? — обрадовался Капустин. — Давайте, я могу повторить слово в слово. Врубайте на три-четыре. Как включите — махните рукой.

Рука Стояна замерла в сантиметре от инфоблока.

— Смелее! — подбодрил наблюдателя Макс. — Вы же все равно за нами подглядываете? Продолжайте.

Стоян взял свободный стул и сел на него верхом.

— О-о… Я, пожалуй, пойду, — сказал Стокман, провел рукой по своим бороде и усам, словно проверяя их наличие, и встал.

— Сядь, — негромко приказал Стоян.

Ральф удивленно посмотрел на него.

— Я же сказал — сядь! — повысил голос наблюдатель.

— Сядь, — не вынимая трубки изо рта, сказал Хофман. — Если просит такой уважаемый человек. Человек же просит?

— Да. Я прошу вас задержаться, — чуть помедлив, кивнул Стоян.

— Ну, если командир приказал… — Ральф развел руками, улыбнулся и сел на свой стул. — Послушаю. У нас так мало развлечений.

— У вас — пять минут, — Хофман достал из кармана золотой брегет и открыл крышку. — Четыре минуты пятьдесят секунд.

— Вчера у нас вышла из строя связь с «Ковчегом», — Стоян положил руку на стол возле инфоблока. — Вырубились все мониторы. Даже на ваши мониторы изображение с камер слежения не поступает. Мы проверили. Котов предположил, что проблема или в кабеле, или в подключении. Но доступа к корабельному оборудованию мы не имеем…

— Ясно дело, — широко улыбнулся Капустин. — Пассажиры доступа к нему иметь и не могут. В самом крайнем случае они могут подежурить у пультов в режиме безрукого наблюдателя. Заметив изменение в показаниях или услышав сигнал неисправности, безрукий наблюдатель должен продублировать его голосом. Убрав подальше еще и ноги…

Стоян терпеливо дождался конца монолога Ильи и включил инфоблок.

Над столом возник шар голопроекции.

Площадка для волейбола.

На ней необычно людно, толпа человек в полтораста стоит возле натянутой сетки. Звука, естественно, нет, но видно, что люди молчат. Посреди площадки — свободное место. Дощатый круг.

Посреди круга лежит человек. Девушка, если судить по остаткам одежды. А судить можно только по ним, потому что по остаткам тела что-либо разобрать нельзя — кровь, разодранная в клочья плоть. Из алого месива выглядывают белые кости. Обломки белых костей. Кажется, ребра. Головы нет.

Пол залит кровью. Кровавая дорожка тянется от тела в сторону, к выходу из зала. Люди стоят так, чтобы не затоптать этой дорожки.

— Это что? — спросил Макс.

— Это — вторая смерть за два дня, — холодным тоном произнес Стоян. — Вот — первая.

Картинка в голопроекции сменилась.

Теперь люди толпились возле обезглавленного мужского тела. Труп сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. На коленях лежала сломанная ветка.

— Оранжерея на пятом уровне, — сказал Стоян. — Насколько мы поняли — еще трое считались пропавшими без вести. И считаются.

— Может, это они и… — Стокман хлопнул ладонью по столу. — Такое бывает, знаете ли… Пять лет назад, если кто помнит, на «Дозоре» второй пилот стал коллекционировать тела.

— Трое пропавших — две девочки, восьми и десяти лет, и мальчик — пяти. Они ушли погулять и не вернулись. Матери поначалу не переполошились, думали, что те остались ночевать у кого-то из знакомых. Такое бывало раньше. Безопасность, знаете ли, расслабляет…

— А вы бы тропинки сделали поуже да подняли бы их повыше. И без перил, — не сдержался Макс. — И кондицию бы поддержали и расслабиться бы не дали.

— Да, — невозмутимо кивнул наблюдатель. — Мы этого не учли. К сожалению. Но сейчас об этом говорить несколько поздно… Нам нужно восстановить наблюдение.

— Зачем? — спросил Хофман. — Насколько я знаю с ваших же слов, никто не может связаться с колонистами, ни мы, ни вы. Наблюдение одностороннее и без звука. Или я чего-то не знаю?

— Нет, все верно. Но нам нужно знать, что произошло, — Стоян нервно потер щеку, но спохватился и убрал руку под стол. — Не исключено, что сейчас в «Ковчеге»…

Люди в голопроекции продолжали обыскивать заросли и кустарник вокруг тела. Потом все разом повернули головы в одну сторону, видно, на крик. Молодой парень поднял из высокой травы голову. Кожа с оторванной головы свисала клочьями.