Анастасия Монастырская - Теща Дракулы

Раду испугался:

- Тише - тут повсюду уши и глаза. Донесут султану.

- Мне все равно. Я свою честь никому не отдам. Лучше сразу умереть, чем услаждать мужчин.

- Обидеть хочешь? - пухлые розовые губы капризно изогнулись. Раду смотрел на брата так жалко, словно собирался заплакать. - Лучше сразу признайся, что завидуешь!

- Чему? - Дракула не переставал удивляться слабости и глупости Раду. - Тому, что тебя предали позору, а ты еще и радуешься?

- Тому, что Мехмед даже внимания на тебя не обратил. Тебя будет пользовать Селим, твой надсмотрщик. Почувствуй разницу.

В первую минуту изумленный Влад даже не нашелся, что ответить. Селим?

- Мой позор повыше будет, - издевался Раду, пропуская сквозь пальцы нитку жемчуга. - По крайней мере, я за него дорого заплатил. Ты же не только удовольствия, но и подарка не получишь. Забыл, что здесь за любовь полагается платить?!

Как тогда ему удалось улизнуть, Влад и сам не знал. Спустился на берег моря, разделся и нырнул в прохладную воду. Если бы мог, то уплыл бы далеко-далеко, но плавал Дракула плохо - как пьяная лягушка. И все же вода охладила воспаленный рассудок. Значит, они все промеж себя решили? И то верно, куда он денется, будучи пленником. Будет молча сносить свой позор, пока Селим не натешится, а как натешится, то передаст другим: кому ж не захочется иметь наследника валашского трона?! А вот вам и нет! Солнце еще не успело обсушить мокрую соленую кожу, как у Влада родился план.

***

Вечером он вел себя как ни в чем ни бывало, делая вид, что не замечает, как турецкий султан ласкает его брата в мягких подушках. В комнате стоял запах ароматного дыма: раду учился курить кальян и постоянно кашлял. Слуги угощали пленников горьким крепким кофе, шербетом, мороженым и турецкими сладостями.

Влад пытался пить кофе, но от этого напитка у него кружилась голова, и одновременно сводило желудок. Руки взмокли, с трудом удерживая маленькую неудобную чашку. Впрочем, возможно, кофе здесь был совершенно не повинен: его колотило от одной мысли, что он собирался сделать.

С молчаливого согласия султана надсмотрщик положил руку на бедро Влада. Тот не шелохнулся. Пальцы маленькими твердыми паучками поползли к паху. С минуту Влад терпел ненавистные прикосновения, затем, сменил позу. Селим пробормотал турецкое ругательство, чем очень рассмешил султана.

- Наш птенчик стесняется, - сказал он по-турецки, думая, что Влад не понимает. - Займись им лучше ночью, меньше трепыхаться будет. Вон, какой горячий, аж жаром пышет! Положи на живот лед, тут же растает...

Вскоре Влада отпустили. Он улегся, зарывшись в шелковые подушки. Сон, к счастью, не шел. "Интересно, когда он придет? - думал Влад. - В полночь или уже под утро, когда сон меня сморит?".

Селим пришел, когда сменилась вторая стража. Влад скорее почувствовал его приближение, нежели услышал: толстые мягкие ковры заглушали шаги. Юный Дракула сделал вид, что спит.

Селим пристроился рядом. Провел пальцем по обнаженной мальчишеской спине, обведя каждый позвонок.

Стараясь не дрожать от подступившего страха и омерзения, Влад делал вид, что крепко спит. Затем насильник коснулся ягодиц, прикрытых шелковым покрывалом. Шумно задышал, освобождаясь от одежды.

Влад по-прежнему делал вид, что спит.

- Сейчас ты проснешься, - прошептал Селин, намазывая свой отросток медом. - От боли и сладости. Уверяю, тебе понравится. Со мной всем нравится.

Она попытался раздвинуть ягодицы юноши. Влад резким движением перевернулся на спину.

В лунном свете блеснули злые глаза.

Селим растерялся.

- Не нужно сопротивляться, - сказал он, наконец. - Так будет хуже. Султан отдал тебя мне, и я могу делать с тобой все, что захочу.

- А я могу делать с тобой все, что захочу? - с притворным смущением спросил Дракула.

- Конечно, - облегченно выдохнул Селим. - Что ты хочешь?

- Чтобы ты дал мне это в рот, - потребовал Дракула.

Второй раз за ночь Селим опешил. Молодой валашский князь не переставал его удивлять.

- Ты шутишь?

- Нет.

Не веря своему счастью, Селим приподнялся, выставив напоказ мужскую гордость. Влад усмехнулся. Левой рукой он взялся за основание, а правой взмахнул острым ножом.

Не промахнулся.

Снес под самый корешок.

Ночную тишину разрезал поросячий визг. Селим откатился в сторону, зажимая страшную рану, из которой хлестала кровь. Влад лежал на подушках, сжимая нож, и громко смеялся. В покои вбежала стража. Вслед за ней появился и султан. За спиной турецкого владыки переминался с ноги на ногу сонный и перепуганный Раду.

Скорчившись на полу, Селим уже не визжал, а подвывал, боясь убрать руки от паха. Судя по запаху, он еще и обделался от страха. Слуги с ужасом смотрели на него: жалкий вид этого человека внушал брезгливость, но никак не сочувствие. Кровь на полу уже свернулась: черные сгустки при лунном свете казались уродливыми цветами.

Султан наступил на отрубленный сморщенный отросток и брезгливо вытер золоченую туфлю о ковер.

Одним прыжком Влад вскочил на ноги и ощерился:

- С каждым, кто ко мне приблизится, будет то же самое.

Приближаться к нему никто не хотел, но если будет приказ, то тогда... Неожиданно Мехмед улыбнулся и махнул рукой: дескать, оставьте нас одних. По комнате прокатился вздох облегчения. Быть кастрированным никому не хотелось. За считанные минуты слуги вынесли потерявшего сознание Селима и убрали покои молодого князя. Раду поспешно вышел вместе с остальными: судя по всему, старшего брата он сейчас боялся намного больше, чем гнева турецкого правителя.

В открытые окна ворвался теплый воздух южной ночи.

- Ты, оказывается, смелый, мальчик, - сказал после паузы Мехмед, сверкнув золотым зубом. - Твой брат - навоз, пусть и благоухающий. Ни ума, ни сердца, ни храбрости. Только и может похвастаться, что красивым телом. Раду слишком любит жизнь, чтобы сопротивляться соблазнам.

- Я тоже люблю жизнь, - хмуро ответил Влад, вытирая запачканный нож.

- Ты не боишься смерти, - спокойно возразил Мехмед. - В этом и есть между вами разница. Тот, кто равнодушен к смерти, обычно поступает по совести. Скажи, а если бы на месте Селима был я, ты бы со мной поступил также?

Влад не думал ни секунды:

- Игрушкой в чужих руках никогда не буду, - рука инстинктивно сжала нож.

Мехмед уважительно кивнул:

- Так я и думал. Что ж, волю и силу твою уважаю, потому и наказания за проступок не будет. Если Селим выживет, то мстить тебе не станет. Мое слово.

- Почему ты делаешь это? Разве не противоестественно, когда мужчина ложится с себе подобным?