Анастасия Монастырская - Теща Дракулы
-- За князя и княгиню!
Появился Дракула.
***
Сколько себя помнил, Дракула всегда был равнодушен к еде. Удовольствие от жизни он предпочитал брать если не сражениями, то прекрасными женщинами: одна женщина -- одно удовольствие, но зато какое. Зачем набивать брюхо пищей, а потом мучиться от колик в животе, князь совершенно не понимал. Но в своем роду он, скоре, был исключением из правил: и дед, и отец, и брат знали толк в хороших винах и блюдах, и чуть ли не каждый день устраивали роскошные застолья. Раду Красивый так полюбил турецкий рахат-лукум, что вскоре растерял внешнюю привлекательность. Превратившись в толстого борова с маленькими глазками, заплывшими жиром. Изо рта у него шел дурной запах, даже розовая вода не помогала: всего лишь за пару лет у Раду сгнили почти все зубы.
Не умел князь и веселится, подобно черни. Только единожды позволил себе расслабиться, но все у него выходило коряво и глупо. Даже кролика сумел вытащить только на третий раз, правда, никто этого не заметил. О пушистом звереныше Влад до сих пор вспоминал со сладким чувством стыда: увидев белоснежное чудо, малышка Виорика захлопала в ладоши от восторга. Словно королева, приняла из княжеских рук дорогой подарок, а потом не выдержала: по-детски прижалась, коснувшись сердца бугорками маленьких, еще не проснувшихся грудей.
Чуть позже он жадно целовал ее в укромном уголке замка. Она широко и требовательно раскрывала рот, словно голодный галчонок, соскучившийся по свежему червячку. Она так его рассмешила, что Дракула едва ли не задрал девчонке юбки, но вовремя опомнился. А ну как родителям пожалуется? Реакция барона Стратулы Дракуле была совершенно безразлична: те, кто в Валахии осмеливался ругать владыку, жил на удивление мало, а конец такого человека был просто ужасен. Но вот Аргента... Даже когда она просто смотрела на него, мысли Дракулы путались и терялись. Иногда он спрашивал себя разве можно ТАК любить женщину?! Но более всего Влада пугало другое: разве можно и главное -- правильно ли -- ТАК доверять женщине? Сосуду греха? Дьяволице в человеческом обличье?!
Зацелованная до крови Виорика еще слабо сопротивлялась, когда он сам понес ее к родительской карете. Передавая, случайно коснулся руки Аргенты, и словно молния ударила. Тогда или, может, чуть раньше (теперь уже и неважно) он понял, что больше всего на свете хочет именно эту женщину -- мать его будущей жены. И в душе давно поселилась хандра, которая день за днем разъедала душу.
В этот раз все заботы взяла на себя Морана. Именно ее воспаленному и больному уму принадлежала идея со змеями, под ее руководством перепуганные слуги украшали замок, пахнувший мертвечиной. Сегодня флер смерти особенно раздражал Дракулу: от жажды, которую не мог утолить которую уже ночь, у него болела голова. Слезились глаза. Потрескались губы. На коже появились синюшные пятна.
Гости почтительно склонились, сделав вид, что не заметили, как плохо выглядит князь.
Пир начался.
Столы ломились от яств. В качестве первого подали Чорба де бурба -- суп из куриных потрошков, квашеной капусты, кореньев и лука. Затем наступила очередь голубцов из капустных и виноградных листьев "сармале", которые повар готовил три дня и три ночи, чтобы добиться тонкого, пикантного вкуса. Внесли на огромных блюдах помидоры, фаршированные мясом, сыром и рисом, фаршированные грибы и лук, домашнюю лапшу с острым соусом, рагу из зеленого лука, фасоль с копченым салом, пюре из фасоли и много свежей зелени, которую гости отправляли в рот пучками. И мясо, мясо, мясо... Шпигованная чесноком баранина, тушеная слоями капуста с мясом, шашлык из печени "фригэруй", рагу из телятины "чулама", блюдо из потрохов ягненка "дроб", говядина с красным перцем и мучными клецками "паприкаш де винтел", холодец из птицы и свинины, жареная и маринованая рыба с овощами в жирной подливке, рыбный "гювеч". Особенно повару удался мич: сочные кусочки баранины, говядины, телятины и свинины были попеременно нанизаны на можжевеловые ветки и зажарены прямо на углях. К мичу прилагалась острая домашняя горчица и хмельное пиво.
Отец Мититей, не растерявший благодушия и приятной пухлости, отдавал должное мититеям -- мясным биточкам с перцем и чесноком, жаренных на рашпере. К ним подали острую закуску из перца и томатов, приготовленных с душистыми кореньями и восточными специями. Стуфат -- жаркое из мяса с зеленым луком и чесноком, и чулама -- мясо, овощи и грибы в мучном соусе также пришлись по вкусу гостям. Еду клали на большие куски хлеба и потом отламывали куски от хлебных мисок. С подбородков стекал маслянистый сок и капал на грудь и колени. Вытирали лица рукавами, дорогие салфетки так и остались лежать нетронутыми на столах. Дракула же едва притронулся к жареному мясу: с некоторых пор он не выносил запаха горелой плоти. От чеснока и пряностей мутило.
-- Как они только не лопнут! -- Морана интимно наклонилась к Дракуле, с удовольствием отметив, как ревниво дернулась Аргента. -- И эти жалкие люди запрещают выбирать нам пищу.
-- Еще отравимся от чужого несварения! -- загоготал Ебата, не сводивший жадного взгляда с маленькой Иванны. -- Хотя мне это сегодня не грозит. Моя добыча -- умная девочка -- заранее позаботилась о самочувствии охотника. Клюет как птичка.
-- Тише! -- испуганно зашипела Морана.
-- Вряд ли нас кто-то услышит, -- лениво ответил Дракула. -- Каждый слишком занят собой, чтобы обращать внимание на других. Забавно: еда ест еду. С этой точки зрения никто из нас еще не смотрел на людей.
-- Поучительное зрелище!
-- То ли еще будет!
-- Тихо! -- пьяно-весело крикнул Ебата, и зал смолк, сдержав чавканье и разговоры. -- Дорогим гостям дорогой подарок от князя!
Шестеро слуг вкатили тележку на колесиках, на которой красовалась раскрашенная глиняная фигура, стоявшая на четвереньках.
-- Какой странный зверь, -- вполголоса сказала Рацван жене и дочери. -- Смесь чешуйчатого козла и длинношерстного волка. Неужели нам и это нужно будет съесть?
Аргента вздохнула: битый час она смотрела на шляпку соленого гриба, словно тот был ядовитым, и не решалась отправить его в рот.
Ноги невиданного зверя оплетали змеи, приготовленные так искусно, что казались живыми. Чешую изображали виноградные маринованные листья. А вместо шерсти повар использовал полоски маринованной черемши. Глаза у зверя -- половинки яйца, только желток и в том и в другом был красным. Рога -- сахарные трубочки, закрученные в затейливые спирали. Уши -- листы лопуха, вымоченные в сахарном сиропе. Вместо хвоста у зверя из заднего прохода торчал пучок свежей петрушки и укропа.
Как только все насладились диковинкой, слуга ударил топором по фигуре. Глина вместе с листьями, хвостом, глазами, рогами и ушами осыпалась на пол, и перед изумленными гостями предстал огромный баран, еще даже не освежеванный.