Павел Шумил - Процент соответствия

— Чем же ты будешь заниматься, пока я работаю? Здесь ведь город... Есть одна дурацкая идея, но ты уж меня не подведи. И постарайся подружиться с Ардиной.

На следующий день, с утра пораньше Атран вместе с Балой отправился на почту. До прихода высокого начальства рассказывал клеркам анекдоты и охотничьи байки, собрал вокруг себя изрядную толпу и полностью нарушил нормальную работу.

Начальство, как известно, не опаздывает, а задерживается. Само и виновато. Приходить надо вовремя, а не удивляться, почему какая-то пигалица на огромной боевой куле с неприличными в рабочее время воплями выписывает виражи под самой поверхностью.

Впрочем, порядок был моментально восстановлен, пигалица исчезла, Атран подозвал кулу к себе, но сливаться не стал, подчёркивая разумность, самостоятельность и независимость хищницы.

— Здравствуйте. Мы пришли устраиваться на работу, — с ходу начал Атран.

— Мы — это кто?

— Познакомьтесь. Бала. Э-э... В общем, Бала стоит на довольствии в институте генетики.

— А вы?

— Я? Э-э... Я тоже... там работаю. — Атран заметил, что терпение непоседливой кулы иссякло, и, раз с ней не сливаются, сейчас она начнёт исследовать новое место.

— Погуляй пока, нам поговорить надо. Только не шали, — поспешно произнёс Атран.

— И кем хочет устроиться Бала? — начальник с тревогой следил за эволюциями хищницы.

— Курьером. Точнее, транспортом курьера. Она недостаточно разумна, чтоб сама справиться с заданием. И с речью у нас проблемы... Память короткая...

— Транспорт курьера — фин или шалот.

— Ни один шалот не сравнится в скорости и выносливости с кулом. К тому же, шалоту нужно стойло, его надо кормить. Ни стойла, ни кормёжки Бале не нужно. Сплошные преимущества!

— Хорошо, но в чём ваш интерес?

— Только не смейтесь. Гиподинамия. Нам нужно двигаться, и как можно больше. Пока мы жили на кордоне, всё было хорошо. Но сейчас эксперимент перешёл в следующую фазу, требуется наблюдение специалистов и нам нужно жить рядом с институтом генетики. И... Нам нечем заняться! Мы тоскуем. Мы, того и гляди, убежим на кордон к старым друзьям охотиться на диких алмаров. Нам нужна простая, но нужная обществу работа.

Бала подплыла и нетерпеливо подтолкнула Атрана носом.

— Уговорили. Так что вам нужно для работы?

— Один-два партнёра. Желательно, молодые, жизнерадостные девушки. Не очень обидчивые. Понимаете, Бала что думает, то и говорит. Профессору Алтусу такое сказала...

Через полчаса все формальности были улажены, девушки-курьеры познакомлены с Балой. Осталось потренировать их в приёмах управления кулой и проинструктировать на случай непредвиденных ситуаций. Это Атран собирался сделать без свидетелей. Всё-таки, заявленный им уровень интеллекта хищницы намного превосходил фактический.

— Атран, постойте, два слова! — остановил его начальник. — Что же Бала сказала профессору?

— Жрать нужно меньше, не то икры не будет! Только — тс-с... Это между нами.

На работу в этот день Атран так и не попал. Показал девушкам, где живёт, куда и во сколько нужно утром являться за Балой, где кормить, чем кормить, куда приводить её вечером, где искать его, если в хоме никого не будет.

— Ну вот, Бала, твоё будущее обеспечено. Мы победили очередного алмара. Почему нет радости? Я ведь блестяще решил задачу. Раньше я бы радовался. Как же вам плохо, неразумным...

Бале вовсе не было плохо. День прошёл весело/интересно. Хозяин вёл себя как вожак косяка, его слушались самочки, самочки были жизнерадостны и веселы. Бала охотно открывалась/подчинялась им. Тёмные/скучные дни прошли. Вернулась восхитительная беззаботность. Только два пятнышка загрязняли чистое озеро радости хищницы. Хозяин чем-то удручён. Чем-то настолько сложным, что она не могла понять. И рядом давно не было кула. Но ведь он может появиться в любой момент. Ведь так?

Алим вёл группу на максимальной скорости. Миновали пороги, прошли мелкий приток. Вошли в более глубокий. В хорошем темпе прошли и его. Вышли в главную реку. Течение замедлилось, а с ним замедлилась скорость группы. Орчака и Иранью вели на присосках, часто меняясь, самые сильные экстремальщики. Алим запретил Иранье грести самой. Целительница вымоталась до предела и быстро слабела. Если б в группе был ещё один целитель, если б можно было дать ей хоть несколько часов сна...

Алим вывел группу на стрежень и вёл у самой поверхности, лихо срезая на широких поворотах реки. То и дело поднимал голову над средой и огладывал берега, выбирая курс. Использовать ориентиры суши — это было новое слово в навигации.

В море вышли на закате. Алим слился с Ираньей. Орчак умирал. Он так ни разу не пришёл в сознание. Девушка ослабла, держалась из последних сил. Алим подозвал Корпена и слился с ним.

— Надо идти ночью, — посоветовал инфор.

— Знаю, что надо. А как направление держать?

Корпен поднапрягся и выдал приблизительную карту местности, построенную по воспоминаниям Икши.

— Лучше, чем ничего, — согласился Алим, построил группу и объявил ночной переход. Экстремальщики встретили известие усталым согласием.

Море приветствовало туристов светлячками. Тысячи огоньков вспыхивали на миг, стоило шевельнуть плавником. Тела при движении светились волшебным светом, и свет этот придавал сил, снимал усталость.

Несколько раз экстремальщики врывались в чьи-то хомы, будили сонных обитателей и уточняли направление. Туристской базы достигли в сером предутреннем полусвете. У Алима хватило ещё сил посмотреть, как тело Орчака погрузилось в железообразную массу стационара, как лечащий врач слился с нервным центром огромной медузы.

— Жить будет, — сообщил врач. — Не знаю, каким чудом до сих пор не помер, но теперь жить будет.

После этих слов Алим отрубился. Выпал в осадок, как сказал бы Ольян. Он ещё смутно помнил, что помог отбуксировать Иранью в хом, как Ригла уговаривала целительницу скушать рыбку...

Бремя славы легло на натруженные спины экстремальщиков. Прижало к грунту, как назвал это Ольян. Их узнавали, приветствовали, расспрашивали, где бы туристы ни появились. А узнать было несложно. Поджарые, ни грамма жира, энергичные, мускулистые, покрытые шрамами. Рук-ки так бугрились мышцами, что локти выпирали из обтекателей. Слухи распространялись со сверхзвуковой скоростью. Их приглашали на концерты, их просили выступить с докладом или художественным рассказом. Алим знал, что им с Корпеном, как руководителям группы, придётся отчитываться перед комитетом по экстремальному туризму. Но из Бирюзы пришёл вызов на всю группу. И не от комитета, а самого Совета! Экстремальщики были поражены и даже слегка напуганы такой честью. Два дня отдыхали, отъедались на турбазе, выступали с рассказами в переполненных амфитеатрах, а на третий построились в колонну по четыре и с песней двинулись к остановке рейсового шалота. Руководителем единогласно избрали Алима. Теперь он с тревогой оглядывался на Иранью. Целительница чувствовала себя бодрее, но всё ещё была слаба. Алим пытался убедить её задержаться на турбазе, набраться сил, но бесполезно.