Павел Шумил - Процент соответствия

И тут обнаружилось удивительное. Впереди целая неделя. И ничего не надо делать. Каникулы! Первый день неприкаянно шатались по озеру, кто в одиночку, кто парами. На второй Орчак предложил вспомнить детство золотое. Вспоминалось с трудом, ведь это было до инициации. Но до вечера играли в детские игры — догонялки, ручеёк, прятки, морская фигура замри и многие другие. Подружка Корпена знала их уйму. Устали так, как на канале не выматывались. На третий играли в туристов-новичков. Будто они только вчера поднялись в озеро. Корпен изображал экскурсовода, а остальные чинно, по четыре в ряд, следовали за ним. Вновь любовались водопадом, бродили по затопленному лесу, задавали друг другу массу нелепых вопросов.

— Держитесь плотнее, — советовал Корпен. — Не заблудитесь. А если заблудитесь, кричите «Ау!» Конечно, с десяток туристов тут же заблудились, и лес наполнился весёлыми криками.

На следующий день устроили конкурс на лучшее выпендривание. Все думали, что победит Ольян со своими стишками, высмеивающими всех и каждого. Но неожиданно появилась Иранья с куском дерева, очень похожим по форме на Корпена. Она объяснила, что три дня зубами и острым камнем придавала куску нужную форму. Туристы были поражены. А когда кусок случайно выпустили из рук-ков, тот, важно задрав нос, всплыл к поверхности — и перевернулся кверху брюхом.

— Он это правильно сделал, — заявила подружка Корпена. — Два Корпена — это слишком!

Все рассмеялись, и первое место единогласно присудили Иранье.

— Что ты такой хмурый?

— Всё больше и больше задумываюсь над гипотезой Атрана. Ну, той, что наш мир неправильный. Помнишь, я тебе говорил.

— Глупости это. Разумные всегда работали. Этим они отличаются от неразумных.

— Но мотив? Побуждающая причина работать — где она? В системе нет стабилизирующей обратной связи. А без обратной связи система неустойчива.

— Что за обратная связь? Ты ещё спроси, зачем мы канал роем.

— С каналом как раз всё ясно. Тут мотив есть. Мы его роем, чтобы не умереть. А скажи мне, зачем ты каждый день на работу ходишь?

— А что, не должна? Если никто работать не будет, цивилизация развалится.

— Вот именно, — буркнул Алим и опять задумался.

— Если развалится государство, мы расплодимся как рачки, и через триста лет начнётся голод! — Ригла победоносно взглянула на мужа.

— Верно. Через триста лет у нас появится стимул работать... Но ведь раньше ты об этом не думала. Но каждый день в одно и то же время... Да, нас так воспитали. Да, так все делают. Но почему???

— Потому что кое-кто в совете раньше тебя подумал, что будет через триста лет! — сердито откликнулась Ригла.

Приближалась дата старта, и Алим всё больше волновался. Озеро сделалось родным и знакомым, а где-то за каналом шумел водопад. Неизвестность пугала. Гипотеза о том, что мощный поток сам пробьёт себе русло, не подтверждалась. Наверно, поток был недостаточно мощным.

И вот настал час отплытия. Туристы сообща разобрали запруду в начале канала, послушали рёв потока, после чего Орчак увёл всех в глубину и открыл последнее собрание.

— Сейчас в канал уйдём я и Алим. Если на пути встретятся какие-то препятствия, мы их уберём. Вы выжидаете ровно сутки, потом спускаетесь за нами. Старшим назначаю Корпена. Корпен, ты уходишь последним. Вопросы есть? Собрание закрыто.

Всё пошло не так с самого начала. Предполагалось, что Алим будет двигаться за Орчаком в пределах видимости. Но уже в канале пришлось развернуться против течения и, отрабатывая хвостом, цепляясь за камни рук-ками, спускаться до конца канала. Здесь экстремальщики передохнули, Орчак хлопнул Алима по плечу и перевалил через стенку канала. Выждав пару минут, Алим последовал за ним. Течение потащило его по камням вниз, по скальному карнизу к ревущему водопаду...

— Живой?

— Чтоб я крабом стал! Здорово приложился, но кажется, живой. А ты?

— Аналогично. Надо Икшу разыскать.

Икшу нашли быстро. Течение било её тело о камни запруды. Высота запруды достигала метра.

— Это всё она сделала... Если б не она, мы б об тот камень...

— Мы и так об него чуть не убились. Чего ждём? Завтра группа пойдёт! — воскликнул Орчак.

Следующие сутки слились в один напряжённый момент. Они ворочали тяжёлые камни, надстраивая запруду, но среда фильтровалась сквозь щели. Они затыкали щели мелкими камнями, но среда находила новые и новые. Удалось поднять уровень едва на четверть метра.

А затем даже грохот водопада не заглушил испуганный крик. Мимо друзей, переворачиваясь вверх брюхом, проплыло тело Ефали. Алим зачарованно проводил его взглядом.

— Группа пошла! — воскликнул Орчак и устремился к водопаду. Алим перевёл взгляд на свои израненные ладони.

— Прости нас, если можешь... Мы сделали всё, что смогли.

Ефаль слабо дёрнулась и сделала неуверенную попытку перевернуться. Алим бросился ей на помощь.

— Живая! Как хорошо. Теперь всё будет хорошо. Подержись за камень, а я сейчас...

От водопада донёсся всплеск и отборная ругань. Так виртуозно ругаться умел только Ольян. Орчак лёг под струю грудью на ребро острого камня и покрепче уцепился рук-ками. Алим пристроился справа от него. Ольян похлопал глазами и лёг слева. Тут же на них рухнуло чьё-то тело.

— Шесть! — выкрикнул Алим. Орчак закашлялся, а Ольян снова выругался. Ещё одно тело, ещё и ещё... Алим сбился со счёта. Удар сбил дыхание, водопад грохотал, сверху падали тела и камни. Ольян больше не ругался. Потом Алим получил булыжником по голове, сознание поплыло, он только изо всех сил цеплялся за камень...

Кто-то массирует рук-ки, пытается выпрямить его скрюченные пальцы.

— ...Он меня в чувства привёл, говорит: «Подержись за камень, а мне туда надо». И под струю лёг. И Ольян — тоже. Вы все уже на них падали...

Алим открыл глаза. Тело скрутило рвотной судорогой. В голове пульсировала боль.

— Орчак...

— Орчак жив, но ему очень плохо. Он без сознания.

— Ригла, ты?

— Я, родной.

— Корпена позови.

— Я здесь!

— Бери командование на себя. Я не в форме, — и потерял сознание.

Очнулся уже вечером. Два экстремальщика буксировали его, придерживая за локти. Русло было слишком мелким, чтоб взять на присоску.

Второй раз очнулся ночью. Экстремальщики спали в небольшом мутном озерце. Рядом — Ригла.

— Всё нормально. Спи, — тихонько шепнула она.

Утром Алим чувствовал себя почти хорошо. Подозвал Корпена и тот с радостью сложил полномочия. Доложил, что за вчерашний день спустились километров на сорок, что все живы, но у Орчака сломана рук-ка, множественные внутренние повреждения, он кашляет кровью, и умер бы, но Иранья постоянно держится на его верхнем нервном пятне, дышит за него, заставляет биться его сердце. Сама устала, но без неё Орчак помрёт.