Мери Каммингс - Дорога домой
— Это… — она наклонилась к старухе: — Как вас зовут?
— Анна… Анна Таубман, — все еще рыдающим голосом ответила та.
— Миссис Таубман, вы готовить умеете?
— Что?
— Кашу варить вы умеете?
— Да, конечно, — растерянно сказала женщина, — и молочную, и с мясом, и…
— Вот тебе и решение проблемы с поварихами! — Лесли торжествующе выпрямилась. — Уж ее-то точно парни от плиты отвлекать не станут!
Увы, она забыла золотое правило: в споре, да еще прилюдно, Джерико никогда не сдастся. Еще прежде, чем глаза его неприязненно сузились, она поняла свою ошибку, попыталась исправить:
— То есть… ну ты же сам говорил об этом…
— Послушай! — перебил Джерико.
При других обстоятельствах она наверняка насторожилась бы, едва заметив шевельнувшуюся в окне за его спиной занавеску, но сейчас, в пылу спора, поняла опасность, лишь когда в проеме показался черный зрачок дула.
Тело среагировало само: взметнувшись вверх в немыслимом прыжке, Лесли перелетела через мотоцикл и сбила Джерико с ног. Выстрел прозвучал, когда они уже падали.
Она рухнула на него сверху, откатилась, выхватывая нож, увидела, что к тому дому уже бегут бойцы и с ними Смайти, и вновь вернулась к Джерико — затрясла его, затормошила:
— Джери, ты живой? Живой? Джери, пожалуйста!
Джерико открыл глаза и выдавил из себя что-то похожее на «да». Подскочил Лео, помог ему подняться. Лесли встала сама.
— Что?.. — спросил Джерико, осекся и болезненно мелко задышал.
— Ты ранен?! — Лео быстро обшарил его взглядом.
— Спиной стукнулся… Пройдет… — кривовато улыбнулся обступившим их парням: — Все в порядке, ребята! Меня так запросто не убьешь!
Из дома выволокли мужчину лет тридцати, бросили на колени. Руки связывать не стали, но окружившие его бойцы держали наготове автоматы, и было ясно, что стоит ему шевельнуться — и он упадет, прошитый сразу несколькими очередями.
Подошел Смайти с ружьем в руках.
— Из дробовика, гад, стрелял! Если бы не Лесли, это все бы у тебя сейчас в затылке было, — указал на борт грузовика, на котором дробь, выбив щепки, оставила светлые пятна.
— Чувствую я, тебя лучше в друзьях иметь, чем во врагах! — глядя на нее, с уважительной усмешкой покачал головой Лео. Обернулся к Джерико: — Представляешь, я ничего не заметил. Увидел только, как она на тебя прыгнула; выстрел — вы оба упали, и она тебя собой закрывает!
— Собой закрывает, — медленно, чуть ли не по слогам повторил Джерико. — А ты говорил…
— Ну… — Лео, вроде как извиняясь, пожал плечами.
Лесли переводила взгляд с одного на другого: о чем это они?!
— Ой, Лесли! — воскликнул сзади Пит. Она обернулась — он только что подъехал на квадроцикле и теперь растерянно смотрел на нее. — У тебя вся спина разворочена, ты что же, не чувствуешь?!
Разворочена оказалась не спина, а лишь жилетка — в момент выстрела она неудачно вспарусила и была в нескольких местах разорвана дробью. Сняв ее, Лесли взглянула на торчавшие клочья кожи. Промедли она долю секунды — и вся эта дробь сейчас была бы в ее теле.
— Каюк жилеточке, — прокомментировал Лео.
— Я починю, — подала голос забытая всеми старуха — она сидела на земле, привалившись к мотоциклу Джерико и прижимая к себе внучку.
— Что? — Лео обернулся к ней.
— Я зашью, — умоляюще повторила женщина, — я умею!
Лесли вопросительно взглянула на Джерико.
— Ладно, забирай их! — махнул тот рукой и ухмыльнулся: — Но смотри, чтобы каша завтра вкусная была, — сам приду пробовать!
— А с ним что делать? — Лео указал на все еще стоявшего на коленях мужчину.
Джерико, поморщившись, качнул головой. Лео подошел к пленному и деловито пустил ему пулю в лоб.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В Логово они вернулись еще засветло. Лесли сразу забрала старуху и девочку и повела в лазарет. На остальных пленниц не оглядывалась — помочь им она не могла.
Старуха по пути настороженно озиралась, девочка тоже — без страха, скорее, с любопытством. С первого взгляда было ясно, что из нее вырастет настоящая красавица, да и сейчас она была хорошенькая, как кукла: с нежным овальным личиком, огромными темно-голубыми глазами и пепельно-белокурыми волосами, завивающимися в крупные локоны.
— Как тебя хоть зовут-то? — спросила Лесли.
— Эми, — ответила вместо нее старуха. — Эми ее зовут. Она дочка моего сына, в августе четыре года будет, как его в живых нет, и, главное, погиб-то не из-за чего — с крыши упал. Три дня потом промучался — ни руки, ни ноги не двигались…
У Лесли не было ни малейшего желания все это слушать, но и оборвать старуху язык не поворачивался. Поэтому по пути к лазарету она успела выслушать и историю про то, как умирал старухин сын, и как в ту же зиму простудилась и умерла невестка, и — в дополнение — как пять лет назад умер старухин муж, мистер Таубман — то есть второй муж, первый умер еще на втором году после Перемены.
Добравшись до лазарета, Лесли завела бабушку с внучкой в кабинет, сказала:
— Вы здесь подождите, а я пока с жильем для вас разберусь, — оставила их, вышла. Бесконечные «умер», «умерла», «умер» рефреном звенели в ушах.
Рядом с лазаретом нашлась свободная комната с двумя кроватями, Лесли взяла у Пита ключ, потребовала постельное белье — он махнул рукой вглубь склада:
— Возьми сама, справа, у окна!
Самому ему было не до того — он распределял по стеллажам привезенную добычу. Похвастался серебряной вазочкой, которую Лесли заметила еще в Хоупленде:
— Смотри, какая красота! Джерико отдам — он такие вещи любит!
— Красивая, — кивнула Лесли.
— Я скоро на кухню пойду, с продуктами разбираться — если хочешь, могу прихватить твою бабульку, показать ей, где там и что, — неуверенно улыбнулся: — Эй, ты чего такая кислая? Случилось что-то?
— Да нет, — с кривой улыбкой мотнула она головой. — Меня просто укачало на обратном пути — до сих пор в себя прийти не могу. Только Джерико не говори.
Пит понимающе покивал:
— Да, с непривычки на мотоцикле сильно растрясти может!
Миссис Таубман известие о том, что Пит покажет ей сейчас кухню, вовсе не обрадовало.
— А как же Эми?! — воскликнула она испуганно.
— А Эми останется здесь, я ей пока объясню ее ежедневные обязанности. И, миссис Таубман, пожалуйста, заплетите ей волосы — в косы или еще как-нибудь — чтобы не ходила с распущенными.
— Не хочу, — вмешалась девочка. — Я не люблю косы! — сердито сдвинула бровки. — Ба, ну скажи ты ей!