Мери Каммингс - Дорога домой

— Пойди надень кожаную куртку. Иначе тебя продует — поедем на скорости.

Вместо куртки она надела кожаную жилетку — ту самую, в которой дралась с Солом; когда вернулась, Джерико уже сидел в седле.

— Садись! — он мотнул головой на место позади себя. — Обними меня и держись крепче, — дождался, пока она устроится на сиденье, и махнул рукой. — Тронулись!

Они ехали, и ехали, и ехали. До моста через Пекос добрались, казалось, всего за несколько минут, пересекли его и поехали дальше. Поначалу Лесли пыталась смотреть по сторонам, но глаза быстро заслезились от ветра, так что она зажмурилась, прижалась щекой к спине Джерико и приоткрывала глаза лишь изредка, когда начинало особенно трясти.

Вопреки его обещанию, никакого особенного кайфа от скорости она не чувствовала. Почти сразу замерзли не прикрытые от встречного ветра телом Джерико локти (хорошо, что он посоветовал одеться теплее, — без жилетки она бы вообще закоченела). Под седлом что-то непрерывно вибрировало, при особо сильных толчках оно чувствительно поддавало Лесли по заду.

Земля, по которой они ехали, была каменистой и неровной, покрытой редкой серой растительностью. Равнина постепенно перешла в плавные холмы — мотоциклы легко взлетали на них и неслись вниз, в эти моменты Лесли казалось, что кофе, который она сдуру выпила в Логове, подступает к самому горлу.

Казалось, это будет продолжаться вечно — выбивающий слезы ветер в лицо, тряска и тошнота. Когда мотоцикл внезапно затормозил, она не поверила самой себе — неужели все?! — подняла голову и огляделась.

Холм, с которого они только что спустились, огибало шоссе. На нем стояли три грузовика — они вышли еще с вечера и должны были встретиться с мотоциклистами возле поселка. Значит, и вправду добрались…

Лесли осторожно слезла с сиденья. Казалась, песок под ногами покачивается, как при землетрясении.

— Ну что — правда, здорово?! — обернулся Джерико.

Ни он, ни все окружающие явно не испытывали никаких неприятных ощущений. Лесли же хотелось только побыстрее избавиться от содержимого желудка, а потом лечь прямо на землю и лежать, пока не перестанет кружиться голова.

Она улыбнулась, как могла.

— Здорово! Никогда еще так быстро не ездила!

— Это еще что, — рассмеялся он, — если бы мы по шоссе ехали, я бы раза в полтора больше дал!

От грузовиков к ним уже спешил Динеро. Они с Джерико дважды хлопнули друг друга ладонью об ладонь — странное приветствие, принятое в Логове.

— Ну что? — спросил Джерико.

— Все тихо. Трое ребят на гребне, наблюдают.

Джерико кивнул, огляделся и легко взбежал на небольшой пригорок.

— Эй! Всем слушать! Дальше движемся пешком, моторы не заводить. Когда спустимся с холма, третий взвод идет со мной, первый и второй — обходите сзади, там тоже ворота есть, прямо в поле выходят. Смайти, ты знаешь, что надо делать. Сигнал — автоматная очередь…

Воспользовавшись тем, что бойцы обернулись к нему, Лесли отошла за ближайший куст, нагнулась и сунула в рот два пальца. После того, как в желудке не осталось кофе, ей стало легче; еще легче — когда она сделала пару глотков воды из висевшей на поясе фляги.

Джерико тем временем продолжал раздавать инструкции:

— …Ни в коем случае не трогать скот! Если хоть одна корова будет ранена — я сам лично виновника прикончу! Кур тоже не трогать — Хэмп, не говори потом, что не знал! Все подчистую не гребите, забираем только половину запасов. И пожалуйста, не надо складывать в один мешок яйца и капусту! — отряд отозвался веселым гулом — это явно был намек на какой-то памятный всем эпизод. — Лучше яйца вообще не берите, все равно не довезем! Посельчан не убивать — только если кто-то стрелять начнет. Девчонок покрепче — берите и тащите в фургон. Всем все ясно?

— Да! Да! — нестройно загомонили бойцы.

— Тогда пошли!

Парни, придерживая за руль, покатили мотоциклы рядом с собой; грузовики медленно двигались сзади, их шум был почти не слышен.

Не прошло и четверти часа, как впереди на дорогу выскочил боец, замахал руками — даже издали был виден его растянутый в улыбке рот. Не выдержал — побежал навстречу и, запыхавшись, доложил:

— Хефе! В поселке все спокойно!

— Хорошо, — кивнул Джерико.

Еще шагов через пятьдесят они вышли на гребень и остановились. Отсюда Хоупленд открывался как на ладони: бревенчатая ограда, крыши домов, церквушка с высоким шпилем и распахнутые ворота из серых от времени досок.

По сторонам поселка, сколько хватало глаз, простирались угловато-правильные лоскуты полей, серо-желтые от сжатой стерни. Кое-где на полях виднелись люди, в одном месте лошадь с телегой. Справа, врезаясь в поля, почти вплотную к поселку мыском подходил лес — не хвойный, как в горах, а лиственный.

Джерико сел в седло, бросил Лесли:

— Садись, держись как следует! — вскинул руку и махнул вперед. — Ребята! Двинулись!

Моторы взревели, и волна мотоциклистов покатилась вниз, на поселок.

Склон был более-менее ровный, и мотоциклисты рассыпались по нему фронтом. Лесли через плечо Джерико смотрела вперед, на поселок. Там наконец сообразили, что надвигается беда — возле ворот засуетились люди, и створки начали смыкаться. До ворот осталось ярдов триста, когда половина мотоциклистов отделилась, обходя поселок сбоку, а остальные притормозили, пропуская вперед грузовик, перед радиатором которого был приварен таран из железных труб.

Не снижая скорости, машина понеслась прямо на ворота. Таран с разгону ударил по створкам, они разлетелись в стороны, и вслед за грузовиком в проем хлынули мотоциклисты.

Проносясь мимо разбитых ворот, Лесли успела заметить испуганные лица посельчан; еще секунда — и она чуть не упала, так резко Джерико затормозил. В руках у него, словно сам собой, появился автомат.

Они стояли на площади перед церковью. Мотоциклисты, кольцом окружив грузовик, держали наготове оружие, но не двигались с места; Лео, тоже с автоматом в руках, выехал на пару футов вперед и настороженно обводил взглядом окружающие дома.

Кое-где вдалеке между домами мелькали люди, но близко к площади никто не подходил.

Наконец из дома напротив церкви вышли трое мужчин и решительно направилась к грузовику. Лесли физически почувствовала, как напрягся Лео — у шедшего впереди крепкого мужчины с короткой густой бородой на поясе висел револьвер. Справа от него шел священник в черной рясе, худощавый и смуглый, слева — старик с завязанными в хвостик седыми волосами.