Сергей Казменко - Фантастические повести и рассказы
Ну, а теперь представьте себе, что к вам в магазин пришел человек, желающий купить некий товар, пользующийся, как говорится, повышенным спросом, и имеющий к тому же достаточные для его покупки деньги. Я вижу, вы улыбаетесь. Конечно, представить себе такого наивного человека забавно. Ведь прежде всего нужно знать, что он может предложить вам взамен. Деньги? И только? Нет, это не покупатель, хотя, конечно, если он предлагает большие деньги, можно и продать.
Вот мы и пришли к сущности современного дефицита в развитом социалистическом обществе — дефицит — это некое новое общественное отношение при социализме, которое позволяет его обладателю извлекать избыточную прибавочную стоимость, то есть эксплуатировать рабочую силу благодаря своему положению в сфере распределения и перераспределения. А что это значит?
Вспомните-ка определение классиков, данное еще Лениным. Это значит, что возник новый класс — класс, как их можно назвать, дефицитистов, по аналогии с капиталистами. Конечно, название не очень красивое и вряд ли оно приживется. Я даже думаю, что назвать тот класс, представителями которого мы являемся, следует по латыни «творцами пустоты» или «творцами ничего», я по ходу лекции поясню, чем эти термины лучше. К сожалению, я не смог достать в нашей библиотеке русско-латинского словаря и поэтому сказать, как звучат эти сочетания, не могу. Но они явно будут более правильными, поскольку они говорят о той исторической роли, которая этому классу предписана.
В самом деле, почему же до сих пор существует дефицит и какова его структура? Чтобы ответить на этот вопрос, думается, надо сначала рассмотреть, какие же формы дефицита существуют, и какая же из них связана с нашим, товарищи, классом. Из этого рассмотрения можно будет сделать уже выводы о дальнейших исторических перспективах.
Итак, формы дефицита.
Ну, прежде всего, я назову дефицит государственный. Эта форма дефицита определяется государственной политикой и широко ее эксплуатировать просто, по-моему, некрасиво и, к тому же, весьма чревато. Вот Лева вам служит живым примером того, что эксплуатировать эту форму дефицита опасно. Ну, приведу примеры: это дефицит на оружие, на наркотики, порнографию и тому подобные вещи, дефицит на религиозную литературу и вообще на всякую чуждую нам идеологию. Я повторяю, что целиком и полностью поддерживаю государственную политику в этой области, во избежание недоразумений.
Второй формой дефицита я назову дефицит вынужденный. К нему относится дефицит на некоторые виды товаров, которые просто невозможно в данный момент произвести в нужных количествах. Например, были дефицитными многие продукты питания, да и сейчас, с большой, правда, натяжкой, дефицит на некоторые сельхозпродукты можно отнести к этому классу, был дефицит на ткани, любые ткани, обувь и так далее. Все это вызывалось вполне объективными причинами — война, засуха, неурожай, падеж скота. Этот дефицит также эксплуатировали и эксплуатируют, но он исторически весьма ограничен и со временем, надо думать, должен исчезнуть.
Следующая форма дефицита — дефицит головотяпский. Это очень интересная и плодотворная форма. Именно на этом дефиците и основывалось, главным образом, наше с вами, товарищи, благосостояние в сравнительно недалеком прошлом. Чем вызвано его появление, ясно из самого названия. Где-то кто-то что-то решил не так, где-то кто-то что-то недоперевыполнил или перенедовыполнил — и пошло-покатилось. Почти любое необоснованное решение сверху рано или поздно отзовется появлением такого вот дефицита. Если кто из вас читал «Час быка» Ефремова, тот помнит, очевидно, понятие «стрелы Аримана». Вот головотяпский дефицит — как раз одно из проявлений этой самой стрелы, которая направлена в одну сторону, а поражает совсем другое. Мы, к сожалению, лишены возможности достоверно знать сущность того, что происходило раньше, поэтому я здесь, как человек честный, не могу детально вдаваться в анализ последствий повальной коллективизации, ликвидации НЭПа, других кампаний. Сущность здесь та, что любое отклонение от исторически закономерной системы развития, любое решение, не обусловленное целиком экономико-социальной необходимостью и опирающееся лишь на силу, то есть на способность провести его в жизнь, приводит, в частности, к появлению дефицита. К слову сказать, где-то я слышал сравнение деятельности государственных органов с деятельностью, ну, скажем, планировщика газонов.
Если планировщик этот умный, то он посмотрит, где народ ходит, и там уж и проложит дорожки. А дурак все расчертит по линеечке — как, кстати, в большинстве случаев и делается — и проложит их, чаще всего, самыми неудобными способами. А народу что, народ все равно по газону прет, когда на работу там спешишь или на автобус, тут не больно задумываешься. И вот этот администратор, вместо того, чтобы поступить разумно, давай перекапывать тропинки да таблички ставить. Так же, частенько, и государственные деятели поступают, особенно среднего районного масштаба, из тех, что не слишком образованные, а власть имеют.
Ну вот, отвлекся я, надо возвращаться снова к дефициту. Возникновение его теперь всем, в общем-то, я думаю ясно. Приведу примеры — это дефицит на разного рода строительные материалы, которых в магазине не купишь, а на стройке — только заплати — они сами для тебя появятся. Дефицит на фрукты при слабом поощрении садоводства. Да и вообще, все виды дефицита, которые не объясняются первыми двумя описанными формами, можно свести к дефициту головотяпскому. Все, товарищи. И это замечательно, поскольку, как я скажу дальше, существует еще одна форма дефицита, очень хорошо замаскированная под головотяпский вид дефицита.
Мы все привыкли к головотяпскому дефициту. Мы все родились и выросли при нем, все почти им пользовались и думали, что всегда так будет. Но, товарищи, история-то не стоит на месте, история-то движется. И она преподносит кое-кому уроки, и из этих уроков, иногда, делаются правильные выводы. И в этом состоит возможность гибели головотяпского дефицита, отдаленная, правда, но, в общем-то, неизбежная возможность. И к ней, товарищи, надо готовиться, ее надо встретить во всеоружии, чтобы не застала она нас внезапно, чтобы не пришлось жить потом на одну зарплату. И вот эта подготовка, судя по всему, идет, просыпается классовое сознание дефицитистов, которые дружно выступают за создание новой формы дефицита — дефицита создаваемого искусственно.
Отличить его от головотяпского, товарищи, невозможно. Вся разница — только в акте творения, в том, что он совершается сознательно, в том, что создает его не дурак, который планирует, скажем, продажу в магазинах горчицы, как Бог на душу положит, а очень умный человек, который точно знает, каков спрос на эту горчицу, и какое превышение спроса над предложением надо создать. Конечно, точно рассчитать все трудно, тут необходимы буквально научные исследования, но даже интуитивные действия приносят, порой, поразительные плоды. Итак — только акт творения, кстати говоря, уголовно ненаказуемый — и закрутилась машина, отлаженная для головотяпского дефицита. И исчезают товары, которые, казалось бы, невозможно сделать дефицитными, которые еще при царе Горохе заполняли прилавки. И никто, в общем, не удивляется, как не удивляется рабочий из капиталистической страны, получая зарплату, куда же девалась его прибавочная стоимость. Все воспринимают это как должное, тем более, что и Вождем провозглашен принцип: при социализме спрос должен опережать предложение.