Джон Бойд - Повесы небес

За исключением одного недостатка, его предложение было не лишено логики. К тому же, если он станет преподавать курс по религии, он окажется виновен в совершении судебно наказуемого проступка, и при сдаче отчетов по Харлечу его молчание будет гарантировано. Это была привлекательная перспектива, но она не была решающей. Кроме того, сценой с яслями мне бы хотелось усилить все возможные религиозные понятия в сознании харлечиан. И все же я встревожился.

— Ред, но ты же неподготовлен к преподаванию религии-1. Твои студенты окончат курс, ничего не узнав, кроме нескольких пикантных эпизодов из жизни царя Соломона.

— Дружище, я провел два дня под наркозом, изучая Ветхий Завет. Можешь выделить какие хочешь эпизоды, чтобы в лекциях я сделал на них особое ударение.

— Дай мне подумать, — сказал я.

— Конечно, конечно.

Ред вытащил из стола бутылку с виски и налил в радужно отсвечивающие стаканы. Я понял, что он планирует еще одно преступление и, если я не проникну в его планы дальше, то не смогу описать беседу в отчете. Я сделал глоток виски, ожидая продолжения.

— Джек, ведь как только Ирод и мои центурионы покинут подмостки сцены, они получат розовые полоски бумаги из конторы декана, а мне хотелось бы дать им какую-нибудь защиту от этого ублюдка Бубо… некое обращение за помощью против его решений, предпочтительно к беспристрастному судье или жюри. Что ты скажешь насчет того, чтобы ты прочитал курс лекций по праву?

— Скажу, что ты безумец, — вспыхнул я. — Обучение праву непризнанных в правах инопланетян уголовно наказуемо.

— Ну, я не думал, что ты зайдешь так далеко. А ведь это было бы огромной помощью для меня — преподнести закон, как данный народам Моисеем. Иначе, эти ребятишки не получат ни малейшего представления о законе. Ты — хороший христианин, Джек, когда дело касается судебно наказуемого проступка. Но слишком плохо, что у тебя не хватает характера совершить преступление во имя христианства.

— Легко тебе, — огрызнулся я, — сидеть здесь и предлагать мне совершить преступление.

— Я же сделался твоим соумышленником, — указал Ред.

— И все же я думаю, что это глупо. Если мы учредим студенческие суды и судей, то окажется, что мы строим песочные замки. Любые решения студентов будут отклонены. Здесь не к кому обращаться за помощью против решений Бубо.

— Ты не прав, — сказал он, некоторое время внимательно поглядывая на меня. — Мы могли бы подбить студентов на забастовку.

— В этом университете — пять тысяч студентов.

— Да, — сказал он, — и одна двенадцатая уже принадлежит нам. К концу следующего семестра у нас будет одна треть. Куда иголка, туда и нитка.

Я в уме проверил его арифметику — все было правильно.

— Я подумаю, — промямлил я.

Прежде, чем все обдумать, я провел определенные исследования, поговорив со своим помощником, Гэлом.

— Между прочим, Гэл, не слышал ли ты каких-нибудь жалоб от студентов, выражающих недовольство учебными методами учителя Реда или моими?

Он ничего не ответил, а полез в стол и достал оттуда папку.

— В середине семестра, Джек, я перестал принимать заявления от студентов, желающих поступить на ваши осенние курсы, невзирая на то, какие бы дисциплины вы не преподавали… В моих папках свыше четырехсот таких карточек. Ваши студенты обучают других тому, чему вы их учите.

— Разве это настолько необычно? — спросил я.

— Вы и Ред — единственные учителя, преподающие лично. Все остальные преподают по телевидению.

— Нам никто об этом не говорил.

— Вы не спрашивали, — ответил Гэл. — Кроме того, студенты не хотели, чтобы вы об этом узнали. Иначе, вы тоже стали бы преподавать по телевидению.

— А вы, лично, разве не опасаетесь этого? — спросил я.

— Нет, не опасаюсь, Джек. Вы бы просто не старались "достичь сороковки", если бы не смогли подсчитывать ваших студентов.

Эта информация доставила мне удовольствие, но не склонила к опрометчивости. Как гость университета, я не имел ни малейшего желания нарываться на столкновение с университетской администрацией, но правосудие — это сила и оно принесло несправедливость, которую следовало исправить. Кроме того, была необходимость, как указывал Ред, перестроить сознание студентов к пониманию права в его законном смысле, чтобы они могли уловить саму концепцию права в ее высшем проявлении. С другой стороны, обучение жителей колоний земным законам, согласно Уставу, являлось преступлением, потому что равные законы не могут быть применены к изолированным и неравным расам. Эта аксиома была продемонстрирована в истории Соединенных Штатов пожаром в нескольких городах. Мне не стоило опускаться до преступной жизни, неважно, какими бы ни невинными были мои намерения.

Событие, произошедшее на баскетбольном чемпионате, отвлекло мои мысли в другое русло. Играя агрессивным стилем, которому я научил его, моя звезда, Фрик совершил шесть нарушений в игре, передаваемой по телевидению, и был отчислен деканом Бубо из университета за нечестную игру. Розовая полоска нашла Фрика в раздевалке, когда я хвалил его за великолепную игру, и он прочел в моих глазах гнев, возникший при виде бумажки.

— Ничего, Джек, — заверил он меня, — я уеду вглубь страны и буду организовывать там команды. Это мне нравится больше, чем гончарное производство. Прощай, мой почтенный учитель, прощай мой уважаемый наставник.

— Прощай, Фрик, — сказал я с неподдельной печалью, — держи со мной связь. Возможно, в будущем, мои команды смогут сыграть с твоими.

— Я напишу, тренер Джек… а вы скажете Реду, что я вынужден отказаться от должности капитана центурионов?

— Скажу, Фрик.

Внезапно он отдал мне честь, как это делают ирландские военнослужащие, кругообразным движением руки с ладонью, обращенной вперед. Я машинально ответил ему тем же и услышал внятный звук стука его голых пяток друг об друга. Он по-военному повернулся кругом и замаршировал к выходу из гимнастического зала. Его манеры изумили меня, но я тотчас же вспомнил замечание Реда о том, что все харлечиане — способные актеры, придающие большое значение ролям, которые они играют.

То, что я узнал, сильно облегчило мою душу. Уже то, что Фрик стал бы капитаном центурионов в Рождественской пьесе Реда, обрекало его на отчисление.

В тот же вечер за выпивкой в таверне я выслушал комплименты Реда по поводу показанного по телевидению баскетбольного матча и сделал выпад, касающийся сообщения Фрика.

— Ты говорил мне, — небрежно упомянул я, — что еще не начал распределения ролей для Рождественской пьесы.

— Нет еще, — ответил Ред. — Фред был капитаном центурионов в моем гимнастическом курсе. Мне надоели упражнения типа отжимов и выжиманий и я научил парней запрещенным приемам.