Джон Бойд - Повесы небес

— Кто намекнул? — задыхаясь от изумления, спросил я.

— Вифлеемская звезда…[63] полностью выдала… В чем дело, Джек? Ты заболел?

После инцидента в пивной стало ясно, что Ред устанавливал свои связи на низменных чувствах. А так как я остерегался налаживать контакты таким методом и собирался стать пастырем этих овец, то мне как учителю Джеку следовало поддерживать в них по отношению ко мне робость и охранять свою целостность. Я никогда не стану "любимым другом", как выразился выбывший из университета Драки при обращении к Реду.

Тем не менее, я приобрел своеобразную популярность благодаря гимнастическим занятиям, где я ввел баскетбол, модифицированный под стать харлечиан — игрокам позволялось пасовать ногами и корзинка была поднята на полтора метра в связи с изумительной прыгучестью игроков. В моем классе было организовано пять команд и они боролись друг с другом. Развивая дух команды и волю к победе, я надеялся вселить в игроков воинственность. Некоторые из этих парней стали бы моими светоносителями во тьме Харлеча.

Для команды чемпионов предназначался кубок, который должен был присуждаться на длящемся неделю розыгрыше кубка, который я, следуя по проторенному Редом пути, решил показать по межконтинентальному телевидению; но, по-правде говоря, все мои игроки были чемпионами. Один форвард по имени Фрик заделал бы игроков бостонского «Селтика» при первом же прощупывании.

За неделю до завершающих экзаменов летнего семестра мою заключительную лекцию по ценностям прервал посыльный с запиской от Реда:

"Срочно. Необходимо безотлагательное совещание по драматургии и теологии. Я нахожусь в своем кабинете.

Учитель Ред."

Я довольно разочарованно прочел записку и по движущемуся тротуару направился на Факультетскую улицу, раздумывая о плохих манерах Реда — прерывать лекцию по такому тривиальному делу. Успех с Шекспиром укрепил О'Хару, и он всерьез взялся за Рождественскую инсценировку. Но при всей своей благожелательности я никак не мог усмотреть, где эта пьеса хоть отдаленно касалась бы религии.

Пройдя через внешнюю комнату с ее студенческой сутолокой, я попал во внутренний кабинет, где нашел Реда сидящим перед столом и диктующим студентке "Руководство по организации университетских драматических факультетов". Ред отпустил студентку и она выскользнула из кабинета. Я обратил внимание на то, что она тоже была брюнеткой и считалась длинноногой даже по харлечианским стандартам.

— Как движется Рождественское великолепие? — спросил я. — И выбрал ли ты кого-нибудь уже на роль богородицы?

— Нет, я пока еще в стадии сочинительства. Но рукопись оформляется. У меня ужасающая идея. Нечто вроде банкетной сцены из "Тома Джонса", когда Декан Ирод посылает своих центурионов[64] загнать в угол младенца-Христоса.

— Ирод не использовал центурионов, — поправил я. — Центурионы были римлянами, а Ирод был еврейским царем.

— Знаю, знаю, — нетерпеливо сказал Ред. — Я делаю его римлянином, чтобы защитить еврейский престиж, так как Иисус был евреем перед тем, как Иоан обратил его… Кстати, я подумываю о том, чтобы назвать Иоана Баптистом Джеком,[65] и этим дать тебе предварительную рекламу.

— О, не надо! Но говоря о престиже, что же ты делаешь с престижем декана, называя Ирода деканом?

— Эти ребятишки не могут разобраться в титулах, так как никогда не слыхивали ни о королях, ни о царях.

— Неважно. Зови его — царь Ирод, и все. Это — приказ.

— Есть, сэр. Так и будет, Джек. Самая последняя сцена, в яслях, будет кульминационным пунктом пьесы. Приближаются центурионы Ирода. Входят девочки из публичного дома — Вифлеемские Девы — и увлекают солдат наверх. Когда отряд центурионов тянется вверх по лестнице, еще до конца этой танцевально-хоровой сцены публика чертовски прекрасно понимает, что солдаты собираются пробыть там долго, очень долго. Уловил? Занавес! И вот занавес медленно открывает сцену с яслями. С пением входят три восточных царя, внося дары. Они преклоняют колени. В звуковом сопровождении слышится пение ангелов. Свет медленно гаснет и потухает. Остаются гореть лишь прожектор, освещающий Святую Матерь, и прожектор Вифлеемской звезды. Мария теперь вне опасности; она избавлена от дьявольской похоти солдат; она глядит на своего ребенка и надежды и страхи всего мира отражаются на ее лице. Свет медленно гаснет… до полной темноты? Нет! Над публикой все еще мерцает Вифлеемская звезда, так как свет мира не иссякает. Затем при последних нотах гимна возжигаются светильники и в их свете вновь разгорается Вифлеемская звезда. Уловил символику? Пьеса никогда не заканчивается. Свет вечен.

Голос Реда, полный энтузиазма и трепета, замер в тишине, а я был ошеломлен. Ред несколько свободно обращался со второстепенными историческими деталями, но в целом пьеса была верной в отношении истории Рождества, какой мы ее знали, и несла драматический импульс, который навсегда запечатлел бы сцену с яслями в умах публики.

При всех недостатках у Реда были поэтические способности.

— Ну, так что ты думаешь?

— Ред, это прекрасно! — мой голос дрогнул. — Именно, прекрасно!

— Я знал, что это потрясет тебя. Но в постановке чего-то не хватает. Курс по религии-1 не охватывает христианства.

Публика не отличит младенца Христа от любых других младенцев в пеленках.

— Это верно, — отсутствующе кивнул я, все еще представляя сцену с яслями.

— Джек, при четырехмесячных сезонах на этой планете Рождество придется на конец следующего семестра. Инсценировку предполагается поставить в двенадцатом месяце. Ты можешь исправить положение, введя в текущую программу христианство.

— Ты предлагаешь преподавать религию-1 и религию-2 в одном семестре?

— Именно так.

— Не могу, Ред. У меня нет времени. И так получается, что я планирую по три лекции в день по религии-1.

— Я подключусь к тебе, Джек. Я отложу курс по комедии. Я расскажу им о Моисее и еврейских детях и ты сможешь тогда сосредоточиться на Христе. Тем более, что Христос — это все же твое блюдо.

За исключением одного недостатка, его предложение было не лишено логики. К тому же, если он станет преподавать курс по религии, он окажется виновен в совершении судебно наказуемого проступка, и при сдаче отчетов по Харлечу его молчание будет гарантировано. Это была привлекательная перспектива, но она не была решающей. Кроме того, сценой с яслями мне бы хотелось усилить все возможные религиозные понятия в сознании харлечиан. И все же я встревожился.