Александр Розов - Мауи и Пеле держащие мир

Аплодисменты!

Приставной трап (за неимением аэропортовой самоходной тележки с лестницей).

Эфиопский экипаж вышел из кабины и спустился на грунт — снова аплодисменты.

Штаб-лейтенант Олеся Бобич вручила Менкау Хайли десять пачек по сто листов USD-100.

Следом вышли восемь парней и четыре девушки в униформе ЦАХАЛ.

«Комитет по встрече» — ребята в легком тропическом камуфляже с эмблемами эскадрона «Нормандия Неман» и военно-исторического клуба «Hit-Takeoff» поаплодировали им тоже.

Эфиопский пилот сначала немного опешил от здешней скорости денежных расчетов, а потом передал по-товарищески пять пачек стодолларовых купюр штурману Аберо Бекеле, распихал остальные пять пачек по своим карманам, и произнес:

— Благодарю, Олле-Бобо. Щедрая оплата делает честь обеим сторонам.

— Точно, — согласилась штаб-лейтенант Бобич.

— …А, — продолжил Менкау Хайле, — где тут можно найти хороший отель?

— На острове Гранд-Йап, 480 километров на норд-ост, — ответила она.

— Ух, как далеко! Что, на Палау ничего нет?

— Все хорошие отели на Палау разбомбили миротворцы ООН, — ответила Олеся.

— У-у… — эфиопский пилот понимающе цокнул языком, — …А как добраться на Гранд-Йап?

— Я вас подвезу, — она махнула рукой в сторону навеса из камуфляжной сетки, натянутой между пальмами. Под навесом стояла 9-метровая «летающая рама» (самолет класса «Skymaster»).

— Хорошая машина, — заметил штурман Аберо Бекеле, — где тут можно такую купить, и почем?

— По дороге я вам все расскажу, — пообещала Олеся Бобич, — вы, кстати, чем заняться думаете? Откроете свой бизнес, или пойдете, как пилоты-профи, в хорошую команду?

— А какие есть предложения? — поинтересовался Менкау Хайле.

— Это я вам тоже расскажу по дороге, — ответила она.

Симхистера Ашкенази проводила взглядом улетающий «Skymaster» и, отбросив церемонии, с довольным визгом бросилась обниматься с Леной Кац и Ритой Фельд.

— Классно, что вы здесь! На обед пойдем в местный кабак, и отпразднуем. А пока я вам совсем коротко объясню про агроферму.

— Про агроферму? — переспросил лейтенант Даниил Голдман.

— Ага! — Сим кивнула, — Я подсуетилась и застолбила место под агроферму на острове Ниуэ.

— Это где? — спросила Рита Фельд.

— Это вот тут, — Сим вытащила из кармана шортов плоский коммуникатор «Wiki-Tiki-Fanti» и открыла статью в Глобопедии с описанием и географическими схемами.

— 260 квадрат-км, — произнесла сержант Алиса Розенберг, — в сто раз меньше Израиля.

— В 85 раз меньше, — слегка обиженно поправила Сим, — и дело не в том, сколько там вообще площади, а в том, сколько я застолбила.

— И сколько же? — спросил капрал Семен Фишман.

— Вот, этот сектор, заштрихованный синим, — сказала Сим, переключив картинку на экране.

— Ну, неслабо!.. — воскликнул капрал, глядя на заштрихованный участок, — …Но я не понял, тут написано, что Ниуэ новозеландский остров, а не меганезийский.

— Так! — Сим Ашкенази хлопнула в ладоши, — Я объясняю суть дела. Никакой Меганезии, если посмотреть с позиции ООН, вообще нет. Но мы вот что клали на позицию ООН.

Выразительно ударив ребром ладони левой руки по сгибу локтя правой, Сим выразила общее отношение Меганезии к позициям ООН, и продолжила:

— Остров Ниуэ 16 ноября прошлого года хапнули батаки. Это типа палестинцев.

— Вот, бля… — расстроился рядовой Максим Коган, — …И здесь тоже права человека.

— Нет, — Сим покрутила головой, — права человека в Меганезии отменены Великой Хартией.

— Что, вообще все права человека отменены? — забеспокоился сержант Бениамин Сойкин.

— Просто, — пояснила Сим, — тут права другие. Это несложно, вы по ходу дела разберетесь.

— Так, что делать с этими батаками-палестинцами? — спросил Коган.

— Зачистить их на хер, если они сами не уедут! — сказала она, — Им дали полста часов и точка.

Вся дюжина мигрантов из Израиля (а ранее — из Бобруйска) одобрительно заворчала. А после короткой паузы, капрал Анка Гурович задумчиво спросила:

— После зачистки батаков, это таки будет меганезийская земля, или обратно новозеландская?

— Типа, — сказала Сим, — это будет такой остров в свободной ассоциации с Меганезией и Новой Зеландией. Короче, это детали. Главное: мы все, как бы, фермеры-туземцы Ниуэ. Мы устроим партизанскую войну против батакских оккупантов, и заберем свою землю в обратный зад.

— Это каким же каком мы туземцы-фермеры Ниуэ? — удивился рядовой Осип Малкин.

— Ося, — строго сказал сержант (он же главбух) Сойкин, — ты забыл, как мы перед проверкой по налогам писали накладные задним числом? Вот и тут кто надо, где надо напишет, что надо.

— Но, Беня, это же две большие разницы! — возразил Малкин, — Одно дело, картошка на складе. Картошка не умеет говорить, и она не скажет, когда и где родилась, хоть ты ее режь заживо.

— Да! — поддержал его рядовой Геннадий Резник, — Человек, он же говорящий! Кто из нас знает ниуйский язык? Я вот не знаю. И какой я после этого туземец Ниуэ?

— Гена, ты и иврит не знаешь, — съязвил рядовой Игорь Эскинд, — я же за тебя всегда все формы заполнял. И какой ты после этого еврей?

— Теперь уже точно никакой, — проворчал Резник, — ладно, если Даня решит, то я согласен. Буду туземцем Ниуэ. Какая мне, на хрен, разница, если разобраться? Даня, ну скажи что-нибудь!

Лейтенант Даниил Голдман задумчиво почесал в затылке.

— Сим, а сколько там этих палестинцев… В смысле, батаков.

— Около восьми тысяч.

— Черт! До хрена! А кто еще участвует в нашем деле? Ну, в ниуйских партизанах?

— Во-первых, я, — ответила Сим.

— Ты? — удивился лейтенант.

— Ага! Я буду транспортником и менеджером по сбыту продукции, если никто не против.

— Никто не против, — сказал Голдман, окинув взглядом свою команду, — а кто кроме тебя?

— Еще семь мертвых военных моряков США, взвод эмо из стран восточной Азии, усиленный проводниками-канаками, и несколько звезд запрещенной науки.

— Сим, ты будешь смеяться, но я ни хрена не понял, про кого ты сейчас сказала.

— Это не важно, — она махнула рукой, — вот, прилетим на Факаофо — Токелау, и познакомимся.

Ночь сменилась серыми предрассветными сумерками, и тот, кто осматривал бы окрестности курортного острова Сентоса с высоты птичьего полета, мог бы обратить внимание на эту 50-футовую моторную яхту, по форме напоминающую старый утюг. Вообще-то, исходно яхта выглядела гораздо презентабельнее утюга, но ударная волна выбила стекла, а осевшая сажа перекрасила нарядный белый корпус в серо-черный цвет. Ходовые качества яхты от этого не пострадали, и ночью она спокойно вышла из парковочной бухты на юго-востоке Сентосы.