Шон Мерфи - Время новой погоды

– Ты влюблен в эту женщину.

– Дело вовсе не в любви… – запротестовал Бадди, хотя чувствовал, что его щеки пылают, и был благодарен окружавшей его относительной тьме.

– Послушай, большой мальчик, – сказала Гермафродитти, – дело всегда в любви!

– Дитти-правдитти! – с трудом выговорила Эдна, которой никогда не удавалось остаться трезвой, если пила сестра.

Она покачнулась и уронила голову на плечо Ирмы.

– Все у нас пррравдитти! – каркнул сверху Арни – Король Канатоходцев. Ему каким-то образом удалось взгромоздить себе на плечи Пенька, и теперь он снова шел, пошатываясь, по краю крыши, но в обратном направлении.

– Тр-р-р-р-пт! – извергнул Фредди, словно огнемет выпуская из себя вспышку пламени; от этой вспышки загорелся угол близстоящего фургона. Все в спешке бросились тушить огонь.

– А ну слезай с меня, ты, дубина стоеросовая! – Шпенёк колотил Луиджи по голеням, между которыми как-то ухитрился застрять.

– Сам убирайся у меня из-под ног, наглец мелкопузый! – кричал в ответ Луиджи, тщетно пытаясь сбить пламя шляпой.

Арни, увидев, что внизу необходимо что-то сделать, поспешно расстегнул молнию и, прибегнув к не вполне принятому, но эффективному способу проявить героизм, принялся заливать пламя сверху. Ему вполне успешно удалось залить и пламя, и всех тех, кто внизу присутствовал при этом процессе. Пенёк, стоявший на плечах Арни, был не из тех, кто остается в стороне: он поспешил было присоединить свою струю к потоку Короля Канатоходцев, но молнию у него заело, и он, опрокинувшись назад, с громким воплем приземлился прямо на куст кактусов.

Все это заставило циркачей спешно искать лишнюю пару пинцетов и несколько комплектов сухой одежды.

Когда все наконец утряслось, Гермафродитти снова обратилась за советом к их домашней предсказательнице.

– Так что ты видишь в нашем будущем, Присцилла? Надо ли нам присоединяться к организации «Очнитесь От Американской Мечты»?

– Все, что я вижу, – ответила предсказательница, озадаченно вглядываясь в хрустальный шар, а в голосе ее звучал экзотический восточноевропейский акцент, – это огромный неуклюжий человек, похожий на мешок с картошкой, и с самой странной прической, какую мне приходилось видеть.

В конце концов все пришли к выводу, что Бадди должен отправиться вперед, на рекогносцировку в лагерь Мечтателей. Там, вооруженный списком заботивших циркачей вопросов, он сможет выяснить, насколько подходит предлагаемое им место для возможного объединения сил, и тогда представит им полный отчет.

Если все окажется подходящим, согласились они, они всерьез рассмотрят эту идею.

Но единственной темой, которую Бадди был способен серьезно рассматривать, когда отправился к себе в фургон, чтобы о ней раздумывать и приходить из-за нее в отчаяние, была Ронда, Ронда, Ронда, Ронда, Ронда, Ронда…

Первое заведение из новой ресторанной сети корпорации «Что-За-Сосиска!» открылось сегодня в сыпучих песках пустыни Гоби. Скотоводы-кочевники выстроились в очередь, чтобы попробовать предлагаемые образцы продуктов, которые, как надеются представители компании, «приведут к пожизненной приверженности к братвурстам».

«Какое необыкновенное чувство, – сказал директор Монгольского региона X. У. Геллз, – нести нашу культуру этим людям, видеть, как поднимаются над песками знаменитые Радужные Арки…»

Бадди приехал в Майл-Хай-Сити, в лагерь организации «Очнитесь От Американской Мечты», в тот самый день, когда новый ГИД «Корпорации Америка» объявил о расширении программы временных исследований. Корпорация намеревалась выделить шесть миллиардов долларов на развитие «Максимального ускорителя временной нестабильности», известного под названием «Временная Бомба», – устройства, основанного на принципе «расщепленной секунды», которое могло буквально в мгновение ока отправить всех врагов Америки назад, в каменный век.

«Тот, кто контролирует прошлое, контролирует и настоящее, – эти слова правительственного ГИДа цитировала «Америка Тудей», общенациональная газета, недавно созданная корпоративным гигантом «Табачная компания Дж. П. Моргана». – А мы, контролирующие настоящее, контролируем и будущее».

Штаб Мечтателей располагался на старой сортировочной станции в самом сердце города. Железнодорожная система страны стала первой жертвой изменений в силе тяжести, которая настолько вышла из строя, что стало невозможно удерживать поезда на рельсах. Когда заброшенные, разваливающиеся вокзалы и станционные здания превратились в убежища для городских шаек и наркоторговцев, город стал сдавать эти старые помещения в аренду практически бесплатно. И хотя Мечтатели были первыми, кто воспользовался такой возможностью, их примеру очень скоро последовали художники и музыканты, стремившиеся получить дешевое жилье и пространство для работы, так что феномен «Вагонной Богемы» стал уже по-настоящему входить в моду. Поговаривали даже о том, чтобы превратить давно почивший городской вокзал в музей изобразительных искусств.

Мечтатели устроили, как показалось Бадди, нечто довольно элегантное, создав несколько смежных кабинетов в отреставрированных и пристыкованных друг к другу вагонах; у многих из них на боках еще красовались первоначальные названия железнодорожных линий: «Эмпайр», «Атлантик», «Северный Берлингтон». Когда Бадди вошел на территорию лагеря, со старого здания станции его приветствовал логотип организации – огромный красно-бело-синий будильник во всю стену. Огороженную территорию все еще украшали отрезки рельсовых путей, путевые указатели и шлагбаумы. Как и подобало красочному стилю Мечтателей, многие из путевых указателей, с их перекрещивающимися руками-стрелками и округлыми верхушками, были перекрашены так, что напоминали человеческие фигуры, похожие либо на циклопические пугала, либо на карикатурных инопланетян. Некоторые были облачены в какую-то одежду, на одном даже красовалась шляпа. Многие шлагбаумы были переделаны в человеческие руки с указующими перстами на концах и с надписями на боках, вроде «Укажите Мне Путь к Мирному Миру!». Несколько старых локомотивов и две-три дрезины тоже стояли там поодаль друг от друга, усиливая ретро-индустриальную атмосферу этого места.

С грохочущим в груди сердцем Бадди обнаружил истинный объект своего путешествия в самом большом из кабинетов, сделанном из двух соединенных вагонов линии «Юнион Пасифик»; внутри вагоны были переполнены растениями, а широкое венецианское окно в боку одного из них смотрело на лагерь.