СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

Васнецов обернулся: Латецкий стоял, как всегда улыбаясь. Профессор, руководитель научной экспедиции, никак не мог привыкнуть к тому, что с лица командира этого корабля, разрастающийся всё больше и больше в процессе полёта, улыбка не сходила совершенно. Однажды Васнецов видел, как Латецкий отчитывал резко своего офицера за беспечность, но даже тогда с удивлением обнаружил, что даже в этот, казалось бы, серьёзный момент глаза и рот просто блестели своей смешливостью. Именно тогда профессор стал обращать внимание на такую особенность своего капитана. Конечно, как руководителю экспедиции, Васнецову, по большому счёту, не было важно, с каким выражением лица Латецкий исполнял свои обязанности. Важно было лишь то, чтобы их дело спорилось. Но, надо сказать, Латецкий работал надёжно, обращая внимание, казалось бы, даже на мелочи. Даже и если он что-то упускал из своего внимания, то можно было быть уверенным, что непременно вспомнит и спросит отвечающего за этот вопрос. А о точности и пунктуальности капитана, любящего абсолютный подарок, ходили по кораблю вообще легенды.

— Получается, что так. Даже пожаловаться не на что, — пожал плечами Васнецов.

— Даже на меня?

— Ну, Андрей, на Вас тем более. Ваши люди работают слаженно, не покладая рук, я бы сказал. Так что претензий нет.

— Тогда чего же Вы, Игорь Петрович, такой хмурый?

— Чего? — переспросил Васнецов. — Да, понимаешь, что-то меня гнетёт… Такое ощущение, что мы о чём-то забыли, что-то упустили из виду.

— Ну, что же, могу успокоить только, — продолжал улыбаться Латецкий. — Если что-то у нас не так, это у нас непременно вылезет. Так что непременно увидим.

— Да вот не хотелось бы, чтобы вылезало…

— Постараемся, — как-то неопределенно пожал плечами Латецкий.

— Надо бы… Кстати, сколько ещё модулей осталось состыковать?

— Да последний, вроде, остался. Он уже нас нагоняет…

Да, много было потрачено усилий, чтобы прийти к выводу, как всё-таки собирать в этом мрачном, но удивительном, звёздном пространстве огромную по меркам космических первопроходцев прошлого века космическую межпланетную станцию. Поначалу планировали собирать корабль на орбите Земли, тогда начинали осознавать, что время его готовности при этом увеличивается, и поставленные задачи всё более и более удалялись. Начались сомнения. Было ясно, что для того, чтобы сэкономить время, всё-таки многое надо было делать на ходу.

И вот тогда появился за столом Научного Координаторского Совета по делам космических изысканий командор Латецкий, который уже был назначен на корабль, со своим предложением. Не то, чтобы его план был такой уж гениальный: он и так уже витал в воздухе, только произнести это вслух всё-таки никто не решался. А Латецкий это смог сказать громко и совершенно без сомнений. «Выскочка!» – тогда подумал Васнецов, и лишь спустя некоторое время начальник научной экспедиции понял, что лишь-благодаря молодой горячности новоиспечённого коммандора учёные мужи смогли преодолеть свою нерешительность. Лишь только после осознания этого профессор стал относительно довольно снисходительно к Латецкому. А, после того, как столкнулся с его организаторскими и деловыми качествами, когда уже командор начал наводить порядок на корабле, и вовсе проникся к нему доверием. Латецкий и сам всё записал в блокнотик, всё что ему говорил Васнецов, и того же требовал от подчинённых. А иногда устраивал «бумажную охоту», как втихомолку называли происходящее его офицеры, в которой он проверял блокноты офицеров и вахтенных, и если обнаруживал их отсутствие, то даже фраза «А зачем мне это надо? Я и так всё хорошо помню!» не спасала провинившихся от его гнева. И всё-таки он научил свою команду работать как надёжный сложенный механизм. Можно было смело рассчитывать на то, что стоит только упомянуть о чём-либо, а ребята уже попробуют решить проблему. А при всей любви Васнецова к абсолютному порядку это смогло произвести на научного руководителя приятное впечатление. Вот с этого фактически началось их сотрудничество.

Что же касается самой идеи, то предложение Латецкого начиналось с того, что все стыкуемые модули запускались не после запуска базовой станции, а перед ней. С орбиты Земли они уходили по предполагаемому пути, снабжённые средствами управления, рассчитанными на долгое время пути, и ждали сигнала от основного корабля. А «дабы они так просто не прохлаждались», как выразился тогда Латецкий, на них предполагалось возложить задачи предварительной разведки и оценки окружающей обстановки до момента стыковки. Но самым лучшим было бы, чтобы модули до встречи с базовой станции выполняли автономно также и свои научные задачи, и тогда получилось бы, что вместо одного научного исследования удалось бы добиться множества исследований космического пространства. Единственное условие – это то, что модули должны были быть спроектированы так, чтобы могли находиться в состоянии ожидания стыковки достаточно длительное время, чтобы учесть возможные непредвиденные обстоятельства, которые могли возникнуть при старте или полёта основного корабля.

Сначала предложение Латецкого, несмотря на то, что все прекрасно понимали, что оно довольно-таки рационально, всё же встретили с иронией и сомнениями. Но тогда Васнецов, сам даже не ожидая от себя такого порыва, поднялся и встал:

— Подождите, дорогие мои товарищи, а, что, у нас есть какой-то другой выход?

Он даже сам не ожидал такого от себя, потому как, увидев Латецкого впервые, стал питать к нему неприязнь. Не зная почему. А тут встал и дал ему зелёный свет.

Члены Совета бросили на него взгляд и призадумались. Кроме того, слово Васнецова всё-таки имело вес, и немаленький.

Так стратегия космического полёта была выработана. На следующее заседание Васнецов пришёл уже не только с Латецким, но и с маленьким тщедушным человеком с пронзительным взглядом, которого с порога и представил:

— Прошу любить и жаловать. Иннокентий Петрович Палич.

Все аж привстали. Кто хорошо знал Васнецова, то представляли прекрасно, сколько времени потратил на поиски этого гостя. Именно изобретение Палича и должно было стать «изюминкой» корабля. Ещё в студенческие годы, работая на кафедре института в последние годы жизни Советского Союза, молодой человек изобрёл солнечный парус, в котором он конструктивно реализовал принцип многократного отражения излучения. Но, к сожалению, возникшая, в том числе, и в институте неразбериха не позволила ему закончить работу. Потом Палич забросил своё изобретение и только занимался с тем, чтобы удержаться на плаву, сводя концы с концами.