СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

Они поговорили до пяти часов утра. Катя была потрясающей собеседницей. Умная, с тонким чувством юмора, чертовски привлекательная в этом смешном, почти полностью ее скрывающем в необъятных складках халате, она все больше и больше очаровывала Майкла. Они говорили обо всем на свете. Восхищение искусством древних цивилизаций, сменялось серьезностью проблем восстановления ледников Антарктиды. Артефакты найденные на обратной стороне Луны и находки обнаруженные под Марсианскими «каналам», уступали место современным театрам акустики и видеовизуализации. Когда же выяснилось, что спать им остается не более четырех часов, он уступил ей свою спальню, устроившись на диванчике в гостиной. Но едва он поудобнее устроился на жестком виниле, как послышался Катин голос. «Постель у тебя очень мягкая, все бока отлежала», пожаловалась она. Секунду другую, девушка стояла в проеме двери, освещенная лунным светом, робко пробивающимся между полуприкрытыми ставнями. Затем скинула с плеч его нелепый, на восемь размеров больше ее халат, подошла к оторопевшему Майклу, отбросила тощее одеяло и решительно забралась к нему подмышку. От ее, почти обнаженного тела пыхнуло таким жаром, что зябнувший в этой холодной, не топленой комнате Майкл, задохнулся. Он не смел дышать и пошевелиться, боясь разрушить, казалось снившуюся ему идиллию. А Катька, уютно устроившись у него под рукой, обняла его за шею и поцеловала в нос. «Спокойной ночи», сказала она ему. И моментально провалилась в глубокий сон. Это не было наваждением. Что-то случилось, очень важное и значимое в его жизни. Иначе, почему он так счастлив? Бережно прижимая к себе девушку, вдыхая аромат ее волос и наслаждаясь живым теплом ее тела, он не смог уснуть до самого утра.

С тех пор они были вместе. Катя часто приезжала к нему в Англию. Они оба знали, что до истечения контракта, Майкл не может приехать к ней – визовые правила Британии славились свой жесткостью.

За эти годы он узнал о Союзе почти все по рассказам своей подруги. И все эти годы он жаждал встречи с этой страной. «Куда, куда ты собрался?», спрашивали его друзья и коллеги, когда контракт был закончен, и он смог приступить к оформлению документов на выезд. «Ты пропадешь там в этих лесных джунглях. Если раньше нам рассказывали байки, что по улицам Москвы ходят медведи, и мы знали, что это всего лишь пропогандическая чушь, то вот теперь эти байки стали правдой! У них даже автомашин нет! Ни одной на всю страну! Если раньше мы говорили, что в этой страны две беды – дураки и дороги, то теперь насчет первого мы не уверены, а второе вообще исчезло в нашем понимании этого слова! Коммуникаторов связи с имплантатом личности – нет! Даже мобильниками не пользуются! Нет магазинов! Нет профессионального спорта! У них хоккеисты тренируются в свободное от работы время! А театр? Ты хоть знаешь, что там нет театров? Они собираются, в какие то доморощенные кружки, ставят сценки и находят в этом удовольствие! Ты пропадешь в этой стране навсегда возле доски, где до конца жизни будешь выводить мелом свои любимые математические уравнения! А деньги? Куда делся их рубль? Стеклянный ли, оловянный ли, деревянный, на худой конец? Где он? Какое то немыслимое БэТэТэУ?»

Майкл не отвечал им, погруженный в предвкушение встречи с этой немыслимой страной. Он уже знал, что рубля нет, зато есть БТТУ – балл творческого – трудового участия. Знал, что нет мобильной связи – зато есть ЕС – Единая Сеть, где БТТУ имеет хождение как обменная единица. Нет заводов по производству товаров народного потребления, но за то в каждом доме есть безотходный матричный комплекс, где можно в считанные мгновения вырастить любой, скаченный из ЕС предмет. Пищевые продукты поступают в дома из местных хранилищ по продуктопроводам, причем свежайшего качеств и именно те, что были выбраны вами в сети. Нет театра, но есть чистое искусство с непосредственно вашим в нем участием. Нет профессионального спорта, но, судя по международным товарищеским встречам – советские «доморощенные» спортсмены достигают неплохих результатов. У них нет того минимализма, которым пугали его друзья. В их развитии, бесконечное в своей бездумности потребление сменилось ориентацией на созидание. Их ушедшие за горизонт технологии позволяют любому индивиду жить в полном и гарантированном достатке, работая только двенадцать часов в неделю по своему выбору. За последние десятилетия они доказали всему разрушающемуся миру, что есть другой путь, лучший чем бесцельное потребление природных богатств. Нет автомашин, зато есть персональные вакуумные дирижабли, не требующие гелия и сколь нибудь существенных энергозатрат. Нет магистральных дорог, но зато есть система направляющих колец, по которым на тридцати метровой высоте беспрерывно курсируют поезда от локальных шестивагонных до десятикилометровых региональных громадин, являющиеся ко всему прочему генераторами энергии. Они никогда не останавливаются, посадка и высадка осуществляется с помощью стартующих пассажирских капсул. Именно на таком поезде они добрались сюда, в знаменитые Новгородские леса. «Тебе не просто будет созерцать медведей на Московских улицах», сообщила ему Катя, «Лучше скармливать тебе наш «Социализм» по частям. Почему бы нам, для начала не устроить пикник и не отметить твой приезд?»

Их лесное озеро было забронировано через сеть за символическую плату. Чистейшая, восстановленная от последствий безумной жадности человека природа, мягко баюкала и растворяла. Легкий туман приглушал пение засыпающих птиц. Катька мирно посапывала в глубинах спального мешка. Майкл поставил чашку на камень и решительно поднялся на ноги.

22.02.12

Тяжёлый корпус станции вздрогнул. Это состыковался ещё один модуль.

Профессор Васнецов выглянул в иллюминатор: территория станции разрасталась.

— Ну что, Игорь Петрович, пока всё идёт по плану, без задержек? — раздался бодрый голос капитана научной станции Латецкого.

Васнецов обернулся: Латецкий стоял, как всегда улыбаясь. Профессор, руководитель научной экспедиции, никак не мог привыкнуть к тому, что с лица командира этого корабля, разрастающийся всё больше и больше в процессе полёта, улыбка не сходила совершенно. Однажды Васнецов видел, как Латецкий отчитывал резко своего офицера за беспечность, но даже тогда с удивлением обнаружил, что даже в этот, казалось бы, серьёзный момент глаза и рот просто блестели своей смешливостью. Именно тогда профессор стал обращать внимание на такую особенность своего капитана. Конечно, как руководителю экспедиции, Васнецову, по большому счёту, не было важно, с каким выражением лица Латецкий исполнял свои обязанности. Важно было лишь то, чтобы их дело спорилось. Но, надо сказать, Латецкий работал надёжно, обращая внимание, казалось бы, даже на мелочи. Даже и если он что-то упускал из своего внимания, то можно было быть уверенным, что непременно вспомнит и спросит отвечающего за этот вопрос. А о точности и пунктуальности капитана, любящего абсолютный подарок, ходили по кораблю вообще легенды.