Александр Розов - Мауи и Пеле держащие мир

— Но это всего лишь кино! — воскликнул Томпсон.

— Вся политика, это кино, — парировала Джой, — и сейчас тот фильм несколько раз полностью и фрагментами прокрутили по австралийскому TV, параллельно с политическими новостями. В результате, в представлении обычного австралийца сформирован имидж США, как предателя. Разумеется, у ООН такой же имидж. Теперь тебе понятна реакция Йонни и Квокки?

— Это свинство со стороны австралийской элиты! — возмутился Томпсон.

— Да ну? — иронично переспросила она, — А со стороны элиты США было не свинством втянуть австралийцев в войны во Вьетнаме, Ираке, и Мексике, на хрен им не нужные?

— Но… — начал он, а потом, не найдя что сказать, произнес лишь, — …Гм.

— Короче, — резюмировала Джой, — ты тут не при чем, к тебе относятся нормально. Давай, спи.

Подполковник Томпсон поворочался еще немного, и действительно заснул, а утром проснулся озверевшим, и двинулся срывать злость на 2-метровых белоперых акулах. Он провел дюжину рейдов из клетки против этих рыб, весом полцентнера, не особенно опасных для человека. На персональном счету Томпсона к следующему вечеру оказалось четыре белоперые акулы. Даже инструктор Гиена Ларсен признал, что результат выдающийся, хотя добавил: «Томас, ты очень азартен, будь аккуратнее, даже с некрупной акулой не следует лезть на рожон». Подполковник пообещал, что завтра будет лучше контролировать себя. А потом настало это самое завтра.

13 января выдалось чудесное ясное утро. На небе — ни облачка. Подводный «космос» был так прекрасно освещен, что подполковник (вопреки обещанию не поддаваться азарту) решил, что перекроет свое вчерашнее достижение. Но вот, проблема: белоперые акулы сегодня неохотно подходили к клетке. Даже звуковой манок не помогал. И Томпсон решил подрезать одну акулу, которая давно кружила между дном и поверхностью примерно в 15 метрах от клетки…

…Свою ошибку он осознал, только проплыв половину расстояния. Это оказалась не 2-метровая белоперая акула, а 5-метровая Большая Белая. Искажение размеров сыграло с подполковником нехорошую шутку. А вторую шутку сыграло с ним акулье обоняние. Томпсон развернулся и с максимальной скоростью поплыл к клетке, а акула, заинтересовавшись запахом живого мяса, постепенно разгоняясь, направилась за ним. Она еще не решила, нападать или нет, вот почему Томпсон успел проскользнуть сквозь прутья клетки. Он всплыл, вдохнул воздух, и…

…Он зря думал, что опасность миновала. Приняв, все же, решение, Большая Белая мгновенно преодолела оставшиеся несколько метров и с разгона ударила мордой по клетке. Эффект был примерно как в школьной задаче о соударении маятника и шарика. Клетка качнулась в одну сторону, а акула отскочила в другую. Пока она оценивала своим маленьким мозгом причину странного поведения «атакованной добычи», клетка начала возвратное движение, на Большую Белую. Та не стерпела такого наглого «наезда», и занялась «врагом» (клеткой) всерьез. Резко схватив челюстями прутья клетки (к счастью, чуть в стороне от руки полковника) акула стала трясти клетку со всей силой (как фокстерьер трясет крысу, чтобы переломить ей позвоночник). Сломать таким способом дюралевую клетку было нереально, но для подполковника, который находился внутри клетки, дела обстояли скверно. Его болтало, как дольку лимона в шейкере. Наверное, еще немного, и он получил бы серьезные травмы, но…

…Над морем будто ударила молния, сопровождаемая полноценными раскатами грома. Вдруг безумная тряска прекратилась. Клетка, медленно крутясь на подвесе, возвращалась в позицию равновесия. А рядом в воде медленно двигалась ко дну передняя половина Большой Белой. Что касается задней половины, то она была похожа на праздничный китайский серпантин — ленты, окрашенные в красные и желтые цвета. Еще не очень понимая, что случилось, американский подполковник снова вынырнул на поверхность, огляделся, и рассмотрел на носу ближайшего (правого) поплавка фрегантины панков-юниоров: Тэрэ и Юси. Они стояли рядом с машинкой, похожей на крупнокалиберный станковый пулемет с вращающимся блоком из трех стволов.

— Здорово мы ее, ага? — крикнула Юси, — Бац, бац, бац, и нет хвоста вместе с жопой!

— Томас, хочешь, мы тебе поможем вылезти? — добавил Тэрэ.

— Нечего тут спрашивать! — проворчал Гиена Ларсен, и точно на плечи Томпсона упало толстое надувное кольцо из пластика, — давай, венец эволюции, влезай в эту штуку, и я тебя вытяну.

— Спасибо, — ответил подполковник.

— На здоровье, — буркнул инструктор и, дождавшись когда «герой дня» зафиксируется в кольце, втянул его на палубу с помощью электрической лебедки.

— Спасибо, — повторил Томпсон, — всем вам огромное спасибо, ребята.

— Благодари hinehine Paoro — Фортуну, что тут дизельный пулемет на турели, — сказал Тэрэ.

— А откуда, кстати, тут пулемет? — спросил подполковник.

— С конверсионной распродажи на атолле Капингамаранги, — невозмутимо ответил Гиена.

Оставшаяся часть дня пролетела для Томаса Томпсона, как в тумане — нормальная реакция для человека, которому пришлось побыть бесконечно-долгую минуту перед лицом смерти, когда ее Челюсти (см. одноименный культовый роман Питера Бенчли 1974 года) щелкали на расстоянии меньше фута от его организма. Лишь к вечеру подполковник более-менее синхронизировался с естественным ритмом жизни. А потом была ночь.

Последняя ночь с Джой.

В этом фатальном слове «последняя» Томпсону виделась какая-то огромная несправедливость.

А Джой воспринимала близкое расставание, как нечто естественное и даже поэтичное.

— Ты подарил мне сверкающую искорку счастья. Я всегда буду вспоминать отчаянного рыцаря, бросившегося с рапирой на большую белую акулу весом дюжину центнеров. В детстве я читала романы о рыцарях Круглого стола, так вот у них бы на это не хватило смелости.

— Ты уже говоришь обо мне в прошедшем времени, — грустно сказал Томпсон.

— Не в прошедшем, а в состоявшемся, — поправила она, — Это гораздо более позитивно.

— Может… — с усилием произнес он, — …Мы еще встретимся где-нибудь? А, Джой?

— Возможно, Томас, но маловероятно. Мы с тобой живем почти в параллельных мирах…

Вот такие разговоры. А потом было утро. До этого утра 14 января, подполковник Томпсон не задумывался, как попадет на Гуам в условиях прекращения любых регулярных рейсов между Микронезией и американскими территориями. Но, «коллектив» подумал за него, и вот теперь Томпсон с изумлением увидел новенький винтовой истребитель P-51 «Mustang», легендарный самолет Второй Мировой войны. Эта был поплавковый вариант «Мустанга». Сейчас он слегка покачивался на пологой волне у борта фрегантины. Прозрачный фонарь кабины и бункер для патронных картриджей (служивший в данном случае багажником), были открыты. Надувной «Зодиак» припаркованный рядом, позволял двум австралийцам (Йонни и Квокке) с легкостью загружать в этот багажник какие-то вещи.