Сергей Казменко - Фантастические повести и рассказы

И только чья-то беспощадная воля методично уничтожала в памяти человеческой все, связанное с тем жутким временем. Именно это обстоятельство тревожит нас сегодня больше всего, именно оно заставляет во весь голос заявить о сделанных нами открытиях. Потому что лишив человечество памяти, его делают беззащитным перед новым злом, и это новое зло сегодня может оказаться страшнее всех злодеяний прошлого. Во имя нашего будущего мы не должны забывать.

Ни плохого, ни хорошего.

Ничего.

Арни аккуратно сложил газету, засунул ее в карман, повернулся и молча вышел из грузового отсека. На Тинга он даже не взглянул. Тот потоптался немного на месте, потом зачем-то пнул ящик, стоящий в грузовом отсеке — но не сильно, чтобы не ушибиться — и понуро поплелся за Арни. И угораздило же его купить эту газету в киоске космопорта! Как хорошо было еще десять минут назад. После сумасшедшей недели, проведенной на Глотеке, так хорошо было улечься после ужина на свою койку, включить тихую спокойную музыку и почитать перед сном какую-нибудь хорошую книжку. И с чего это вдруг Арни заинтересовался газетой? Не стоило, конечно, пытаться выбросить ее в утилизатор, надо было просто отложить газету в сторону, и Арни никогда бы не взял ее в руки. Но, прочитав заметку о клапанге, Тинг перестал соображать, что же он делает. И вот результат.

Арни сидел в рубке на своем обычном месте. Скутер шел на автопилоте, и делать там Арни было совершенно нечего. Он, видимо, просто по привычке прошел сюда, и сейчас застыл в неподвижности, глядя куда-то в пустоту невидящим взором. Тинг тихонько сел в свое кресло рядом, тяжело вздохнул.

— Вот всегда почему-то я оказываюсь виноватым, — жалобно сказал он.

— Интересно бы знать, почему, — немного помолчав, ответил Арни, не повернув головы.

— Такой уж я, видно, несчастливый уродился, — снова вздохнул Тинг.

— Ты? — резко повернулся к нему Арни. — Ты несчастливый? — он замолчал, не находя слов от возмущения.

Тинг по опыту знал, что сейчас его будут ругать. Возможно, очень сильно ругать. Он не любил, когда его ругали. Он любил, когда его хвалили, когда им восхищались и ставили в пример. Но это случалось нечасто. И потому он сидел сейчас нахохлившись, обиженный и несчастный, самим своим видом стараясь вызвать у Арни жалость и сострадание. Но Арни, конечно, было не до жалости.

— Ты знаешь, Тинг, — желчно сказал он. — Я человек терпеливый. Когда ты сказал, что надо захватить попутный груз — небольшой ящичек — и это оказался целый саркофаг, который с трудом своротили двое роботов, я не сказал ни слова. Я не сказал ни слова, когда оказалось, что этот ящик нужно подключить к системе жизнеобеспечения, хотя ты знаешь, что наша система не рассчитана на такую нагрузку. Когда оказалось, что груз этот совсем не попутный, и нам придется сделать огромный крюк, чтобы доставить его по назначению, я промолчал. Ты ни в чем не можешь упрекнуть меня, Тинг. Ради нашей с тобой дружбы я готов на очень многое. Я понял, что ты дал необдуманное обещание и теперь вынужден выкручиваться, чтобы его выполнить, и я ничем, по-моему, не затруднил тебе его выполнение. Но это вот, знаешь, — он достал газету из кармана и, зажав ее в кулаке, стал трясти перед носом у Тинга, — это выходит за всякие границы! И не рассчитывай, что я буду помогать тебе в этом деле!

— Ты что же, Арни! — воскликнул Тинг потрясенно, — думаешь, что я знал?

— Я ничего не думаю! Почему я должен что-то думать? У меня в трюме по твоей милости оказывается контейнер с похищенным клапангом — и я еще должен, оказывается, о чем-то думать! Не желаю, понимаешь ты меня? И мы сейчас же поворачиваем обратно, а там — разбирайся сам. Я умываю руки.

— А еще друг называется, — потрясенно сказал Тинг.

— А что я, по-твоему, должен сделать?

— Ты что же, хочешь, чтобы у меня были большие неприятности?

— Гораздо большие неприятности будут, если мы не вернемся. Или ты врал, когда говорил, что знать не знаешь, что было в этом контейнере?

— Да не врал я! Но пойми же ты — нельзя мне возвращаться. Никак нельзя, — он опустил глаза, и Арни сразу понял в чем дело. Но все же спросил:

— Почему?

— Ну, понимаешь… Ну, в общем, познакомился я там с дочерью начальника полиции… И теперь, если я вернусь, да еще с этим…

Арни тяжело вздохнул и опустил руки, Что он мог сказать? А Тинг, понимая, что выигрывает, стремился закрепить успех:

— Они же меня упекут, Арни. Непременно упекут, хоть я и не виновен. Им же это раз плюнуть. Ты что же, согласишься отправить друга на рудники на десяток лет?

— Надо бы тебя отправить, — буркнул Арни. — По крайней мере, отучился бы бегать за каждой юбкой. Это же додуматься надо — приударить не за кем-нибудь, в именно за дочерью начальника полиции!

— Ну не виноват же я, что я такой симпатичный! Я же никого никогда не соблазняю, ты же меня знаешь, они же сами меня преследуют.

— Угу. На каждой планете, в кажди космопорте.

— Ну не надо преувеличивать, — Тинг почувствовал, что побеждает. — Не в каждом. На Дьянгсоре, например, никого не было.

— То-то ты там ныл, чтобы поскорее улететь оттуда. А я, между прочим, так и не успел там закончить ремонт системы охлаждения двигателя, — он замолчал, внезапно поняв, что разговаривают они уже совершенно не о том. Впрочем, удивляться было нечему, слишком часто они с Тингом спорили именно на эту тему, тем более, что поводов для таких споров Тинг давал предостаточно. Едва ли не в каждом из космопортов, куда их заносило за годы странствий на своем легком грузовом скутере по Галактике, он умудрялся заводить знакомства, это было немудрено, потому что Тинг был контактером, и хотя работа по этой специальности вовсе не подразумевает заведения многочисленных любовных связей, сама природная общительность прирожденных контактеров — а Тинг был именно таким — неизменно облегчала им эту задачу. Арни, пилот-механик скутера, давно уже махнул на все это рукой, и единственное, к чему стремился, вмешиваясь, иногда, в интимные похождения Тинга, это к минимизации неблагоприятных их последствий для себя лично. Для себя, потому что каким-то чудом Тингу неизменно удавалось избегать неприятностей, а Арни же порой крепко доставалось лишь потому, что его видели в компании Тинга.

— Ладно, — сказал он, тяжело вздохнув. — И что же ты — предлагаешь?

— Это надо обдумать, — Тинг, поняв, что гроза миновала, сразу повеселел.

— Интересная мысль.

— Во-первых, ничего страшного не случилось. Мы с тобой этого клапанга не похищали — раз. Их там, на Глотеке, полным полно — два. Ему в контейнере ничего не угрожает — три. Я вполне мог бы не покупать эту газету, и мы с тобой ничего бы не знали — четыре.