Олден Белл - Жнецы суть ангелы

— Джеймс, у нас гости, — произнесла миссис Гриерсон.

Молодой человек изобразил удивленный свист. Его старшинство казалось очевидным — не из-за каких-то особых физических черт, а скорее, как результат ответственности, которую он нес на своих плечах. Джеймс был бледнее брата и, в отличие от белокурого Ричарда, имел темные волосы. В его впалых глазах читалась усталость, и ему не хватало того самодовольства, которое лучилось во взгляде младшего брата. Тем не менее его симпатичное лицо и грубоватые манеры вызывали у Темпл сладкую дрожь в низу живота — какую-то тревогу и странное любопытство.

— Сара Мэри, — спросила миссис Гриерсон, — ты не хочешь произнести молитву?

— Пусть лучше это сделает кто-нибудь из вас. Я постоянно путаюсь в словах.

Ричард пришел к ней на помощь.

— Радуйтесь без устали, молитесь без пауз, во всем воздавая благодарение за то, что Бог дарует вам, — прочитал он молитву.

— Аминь, — произнесла миссис Гриерсон.

Темпл тоже прошептала «аминь».

— Помолимся Иисусу за то, что мы еще не мертвые, — сказал Джеймс.

Взглянув на брата, он с усмешкой добавил:

— Точнее, некоторые из нас.

— Джеймс! — грозно вскричала миссис Гриерсон.

Такую вкусную пищу Темпл еще не ела. Подсоленная курятина и клецки, толстая запеканка, зеленые бобы с грибами, присыпанные сверху хрустящим луком, и пшеничный хлеб. На десерт подали персиковый кобблер, после которого ей захотеть провести пальцами по тарелке и собрать все оставшиеся крошки.

— Итак, Сара Мэри, — спросил Джеймс, презрительно растягивая ее имя, — откуда ты приехала?

— Она из Стейтенвилла, — ответила вместо нее миссис Гриерсон.

— Неужели? — с иронией произнес Джеймс. — И как там, в Стейтенвилле?

— На мой взгляд, нормально, — парировала Темпл.

— Я не знал, что там остались уцелевшие.

— Всего несколько человек.

— Какой ужас! — вмешался Ричард. — Как тяжело, наверное, девушке твоего возраста находиться посреди такого уродства. Все время видеть этих тварей.

Он передернул плечами.

— Зомби не так уж отвратительны, — ответила Темпл. — Они делают то, что им положено делать. Как и все мы.

— Значит, им положено потрошить детей? — с внезапной злостью спросил Джеймс. — Им положено вытягивать кишки из богобоязненных людей?

— Дорогой, мне не хотелось бы напоминать тебе… — вмешалась миссис Гриерсон.

— Им положено пожирать остатки человеческой популяции?

— Джеймс, достаточно! Я не хочу, чтобы за моим обеденным столом говорили такие ужасные вещи!

— Ах, вы не хотите слушать правды? — взглянув на бабушку, произнес молодой человек. — Вот, значит, как! Как хотите!

Оттолкнув назад стул и швырнув салфетку в тарелку, он вышел из комнаты. Миссис Гриерсон проводила его взглядом и, повернувшись к Темпл, с вальяжным достоинством улыбнулась гостье.

— Я приношу извинения за поведение моего внука.

— Все в порядке, — ответила Темпл. — Иногда лучше вспылить и дать волю чувствам. Это помогает успокоиться.

— У него была нелегкая жизнь, — сказала миссис Гриерсон.

— Он служил в армии, — добавил Ричард.

— Что-то мне захотелось уехать отсюда. Мы останемся тут на несколько дней, чтобы сбить старину Мозеса со следа. Но я не выдержу долго общения с этой семьей. Как можно жить на клочке земли за электрическим забором?

Она повернулась к глупышу. Тот сидел на кровати, где она усадила его. Пальцы слабоумного мужчины тыкали в воздух, словно там что-то было. И это что-то привлекало все его внимание.

— Интересно, каким тебе видится мир?

Темпл задумчиво прикусила губу.

— Все-таки это место не такое уж плохое. Дадим им несколько дней. Пусть они привыкнут к тебе, и тогда ты, возможно, обретешь новый дом. Тут тебе и обед приготовят, и проследят, чтобы ты не поранил себя.

Кивнув головой и раздвинув шторы в стороны, она посмотрела в окно.

— Конечно, они немного чудные, но зато какой у них красивый особняк! Мы с тобой вряд ли найдем в этой жизни еще один такой уютный дом.

После заката она прокралась к машине и забрала кукури. Ей плохо спалось, когда она не держала его в руках. Машина была припаркована на площадке за домом — у подножья холма, поросшего густым лесом. Обернувшись, она заметила тропу, петлявшую среди деревьев. У кромки леса стоял человек и наблюдал за ней.

— Ну что, еще не насмотрелся на меня? — спросила она достаточно громким голосом.

Мужчина услышал ее, но промолчал. Он начал подниматься по тропе и вскоре скрылся за деревьями. Темпл взглянула на дом, чьи освещенные окна манили теплом и безопасностью, спокойствием и ожидаемой рутиной. Она посмотрела на туфли, подаренные ей миссис Гриерсон. Красивая обувь не предназначалась для прогулок по лесу, так же как и платье из тафты. Жаль, это были хорошие туфли.

Луны еще не было, поэтому она шла по тропе, полагаясь больше на чувства, чем на зрение. Вытянув руку, она размахивала перед собой кукури. Ее не так тревожил шанс падения, как риск наткнуться на электрическую проволоку, протянутую по периметру поместья. Тропа, петлявшая среди деревьев, вела на вершину холма. Время от времени ей казалось, что она слышала рядом шаги другого человека. Темпл не могла сказать, откуда они доносились — спереди или сзади. Но когда она замирала на месте, чтобы прислушаться, шаги тоже затихали. Ей надоело озираться в темноте и играть в кошки-мышки.

— Эй! — позвала она мужчину. — Почему бы вам не выйти, кем бы вы ни были. Мы могли бы продолжить полуночную прогулку вместе. Мне не хотелось бы задеть вас случайно ножом.

Ответа не последовало. Она оглянулась в направлении особняка. Дом был скрыт за деревьями, но в нижней части неба виднелось слабое зарево, указывавшее на его освещенные окна. Темпл снова зашагала по тропе.

Внезапно лес закончился, и она оказалась на открытой вершине холма, откуда открывался божественный вид. Прямо перед ней, под ее ногами, простирался зачумленный город, освещенный редкими огнями, едва светившимися в ночной темноте. В лужицах света она видела крохотных слизняков, кишевших на улицах. Единственным звуком был шелест листвы. Ее окружала невозмутимая умиротворенность, несовместимая со зрелищами ужаса внизу.

По-видимому, кто-то часто посещал эту поляну на вершине холма. Неподалеку от обрыва стояла деревянная скамья, рядом с которой располагался белый металлический столик со стеклянной столешницей. На земле валялись две пустые бутылки. Дядя Джексон обычно называл их «мертвыми солдатами».