Павел Комарницкий - Продолжение следует

Вот тогда он и возник впервые, крылатый посланник богов. Сильный порыв ветра взвихрил на поляне мелкий лесной мусор, будто захлопала крыльями большая птица. Воздух перед ошеломлённым юношей вскипел, запузырился, и из ничего возник хрупкий крылатый мальчуган, босой и голый. Вот только за спиной у него были огромные крылья с бело-радужными перьями. Его огромные голубые глаза глядели прямо в душу. Тогда они разговаривали долго, почти до заката.

"…Ты сделаешь это?"

Юный Александр встал во весь рост.

"Я сделаю это!"

… Да, они ещё не раз помогали ему, эти крылатые существа. Правда, с годами всё реже и реже. А может, Александр, уже ставший Великим, уже просто не нуждался в их помощи? Последний раз они помогли ему, когда тяжёлая стрела из дальнобойного индийского лука пробила его доспехи, это было во время индийского похода, начатого так славно и так плохо закончившегося. Да, тогда они спасли его от неминуемой смерти…

Сильный порыв ветра, конь Александра всхрапнул. Будто захлопала крыльями громадная птица. Воздух в шести шагах будто вскипел, запузырился, и вот из ничего перед Александром Великим возник ангел.

– Приветствую тебя, Смотрящий из поднебесья.

Ангел стоял молча, прямо глядя на него своими пронзительными голубыми глазами, проникающими прямо в душу. Александр поморщился. Когда-то он выдерживал этот взгляд спокойно и бестрепетно, но в последнее время он всё более раздражал его.

– Что ты намерен делать дальше? - спросил ангел, избегая приветствия. Александр снова сдержал раздражение. В конце концов, он властелин полумира… Ладно.

– Мне кажется, ты чем-то недоволен, мой крылатый друг и учитель - Александр чуть усмехнулся - По-моему, я сделал больше, чем может сделать смертный. Я сокрушил Империю Зла, как ты называешь персидскую державу. Я дошёл до Индии, и не моя вина, что мне пришлось уйти оттуда!

– А разве что-то изменилось? Вместо царя Дария на троне сидит царь Александр, вместо персидских сатрапов - его наместники-греки. Всё остальное осталось по-прежнему. Империя Зла осталась незыблема, просто сменился владыка.

Александр уже еле сдерживал раздражение. Всё ноет, ноет… Да кто он такой, в конце концов, чтобы так разговаривать с Александром Великим? Срам бы прикрыл!

– Великие дела не делаются в одночасье, ты должен понимать такие вещи. Любая дорога требует времени.

– Любая дорога начинается с первого шага. Когда ты сделаешь этот шаг?

Опять…

– Я не могу издать такого указа. Это было бы безумием. Такой указ всё равно останется на пергаменте. Пойми, это невозможно. Кто будет обрабатывать поля, копать каналы, чинить дороги - да мало ли?…

– Люди. Свободные люди. За плату, разумеется.

Александр поморщился. Тоже мне, философ, посланник богов… Ни хрена не соображает в экономике, а туда же, учитель…

– Это сколько же надо денег? Таких денег ни у кого нет. И получится вот что. Поля зарастут сорняками, оросительные каналы заилятся, мосты обветшают и обрушатся. Всё придёт в упадок. Толпы бывших рабов будут убивать и грабить, чтобы прокормиться, но и это им не удастся. Этот мир рухнет. Всё современное хозяйство держится на труде миллионов рабов. Да, со временем, постепенно…

– А как же гомонойя? Равенство людей?

– А разве я не установил это равенство? - Александр уже не скрывал раздражения - Разве иноземцы не пользуются в моих владениях теми же правами, что и эллины?

– Да, купцы и олигархи. Мы говорили о рабах.

– Раб человеком не является - услышал свой голос Александр как бы со стороны.

Лицо ангела, до той поры бесстрастно-спокойное, исказила гримаса презрения и гнева.

– Предатель! Мелкий гадёныш!

Сильнейший гнев пронзил Александра. Рука схватилась за рукоять индийского булатного меча. Свет внезапно померк перед взором великого владыки и завоевателя, и он провалился в темноту…

Ангел несколько мгновений стоял неподвижно, изо всей силы сжимая маленький острый кулачок, и на побелевшем от напряжения пальце блестел непонятный камушек дешёвенького серебряного перстня.

Подойдя к валяющемуся без сознания Александру, ангел наклонился и одним точным движением сорвал с лежавшего амулет, порвав цепочку.

– Тебе он больше не нужен. Конец связи!

Воздух будто вскипел, сильнейший порыв ветра взмёл мелкий мусор, и на поляне заповедного царского леса остался лежать только Александр Македонский. Некоторое время он лежал неподвижно, затем завозился, приходя в себя. Сел, огляделся. Никого нет. Охрана чётко выполняет приказ - не беспокоить своего владыку.

Рука скользнула к шее, пытаясь нащупать несуществующую цепочку. Амулета тоже нет. Ладно… Проживём.

Голова была пустой и ясной, и даже не болела. Обморок, это просто обморок…

Но отчего-то очень хотелось плакать.

…

– Это был провал, тяжелый провал. Мы потеряли уникальную возможность из-за одного предателя. И гипноз тут был бесполезен, великие дела не делаются под гипнозом. Если бы та операция удалась… Вероятно, сейчас мы разговаривали бы уже как равноправные партнёры.

Уот снова вертит в пальцах свой карандашик. Так и мелькает…

– Неудача была тем обиднее, что никакие "зелёные" нам тогда не мешали. Да, они уже взяли человечество на заметку, но ограничивались поверхностным наблюдением при помощи скрытых зондов и аппаратов, установленных на Земле и Луне одним-единственным кораблём-разведчиком. Они не собирались тратить время и средства на недозрелых дикарей - пусть выпутываются, как знают. Вот если выпутаются… Вот когда плод начнёт созревать… У них вообще это принято, являться к накрытому столу, ничего не вложив. Ну или потратив самую малость. Кажется, на твоей прародине это называется "халява"?

Да, есть такое понятие.

– Но неудача не обескуражила наших миссионеров. Они искали и нашли. Следующую попытку переломить хребёт системе сделал некий Спартак, сам бывший раб. Мы нашли его совершенно случайно, но когда присмотрелись… Этот человек безусловно мог изменить мир.

А на экране уже следующий сюжет…

…

Грязные, липкие стены, липкая грязь на полу, и всё тут липкое и грязное, в этом проклятом городе - дома, одежда, золото, женщины… Этот город насквозь провонял мертвечиной и прокисшей кровью, точно громадная бойня… Да, Рим по сути своей есть громадная бойня.

Факел на стене трещит, колеблется под порывами ветра. Откуда ветер в этом мрачном дворе-колодце?

Мускулистый мужчина средних лет, одетый в поношенную, но чистую тунику, встаёт со своего грубо сколоченного топчана, подходит к решётке. Всё тихо. Спит стража, и даже стоны и бормотание товарищей-гладиаторов, бредящих в своём тяжёлом сне, затихли.