Вадим Еловенко - Осознание
- Я бы вообще заключенных отстранили от работы с аппаратурой. - сказал я глядя как Кстесс невозмутимо продолжает кормить рыбок: - Невероятно участились случаи саботажа. Вы же все знаете. Если даже я всего лишь ассистент знаю про вредительство, то вы и подавно знаете. Так что если что-то хочешь делать, сделай это сам. Вот я и ползал снимал данные для отладки.
Профессор наконец сбросил остаток корма с ладоней в аквариум и взяв меня под локоть решительно повел обратно к лифтам. Только завидев вдали под вытяжкой курящую Катю, я осторожно высвободил локоть и пошел свободно рядом с профессором. Проходя мимо нее я улыбнулся в ответ на ее улыбку и пропустил старика в лифт первым.
Как же Катя бесилась, узнав что Сергей Игнатьевич перешел в прямое подчинение Полякова и потащил меня за собой. Когда мы первый раз с ней встретились здесь в подземной многоэтажке она кажется даже зубами заскрежетала от злости. Не смотря на то что я был всего лишь практикантом у меня был подписан настоящий, а не «студенческий» контракт. После моих некоторых успехов которых я добился не без помощи Сергея Игнатьевича, окружающие вообще намертво позабывали, что я всего лишь практикант. И хотя все без исключения обращались ко мне по имени, по имени отчества я еще не дорос, как говорится, но было приятно видеть, то уважение в глазах особенно других моих ровесников. Это тоже бесило Катю и мне пару раз передавали что она обо мне нелестно отзывалась. И «выскочка» с «лизоблюдом» было самое мягкое из переданного мне.
Но после отпуска проведенного вместе на Капри ее отношение ко мне сменилось. Причем в корне.
Хоть она и отдыхала там вместе с Андреем, ставшим не начальником лаборатории, а всего лишь начальником физанализа при лаборатории Кстесса, но про меня не забывала и пару вечеров нам удалось провести вместе гуляя по набережным этого чудного островка. Помню как она спросила: И долго ты собираешься надеяться, что мы будем вместе? Я даже не знал что ответить. Попробовал честно: «Не уверен, что я надеюсь. Просто мне с тобой хорошо. Даже, когда ты на меня злишься.»
Я не знаю что провернулось в красивой головке моей Кати в те дни, но после отпуска она никогда не позволяла себе дурно высказываться обо мне и неоднократно даже сама искала встреч со мной. Учитывая мою загрузку проблемами Сергея Игнатьевича это было не просто. Получалась своего рода глупая детская игра. Сначала я за тобой бегал, теперь ты побегай. С моим ненормированным рабочим днем и головой вечно забитой цифрами, расчетами, задачами, становилось откровенно не до романтики посиделок в рекреациях. Да и перед ее Андреем не хотелось Катю подставлять. В нашем закрытом от чужаков муравейнике под землей даже мысли казалось становили известны всем и сразу. Я старательно учился не думать.
Когда я передал Кстесса с рук на руки Полякову и снова сел за терминал, то обнаружил новую входящую почту и немедленно просмотрел ее. Не надо было быть титаном мысли чтобы понять, что писала Катя.
«Если ты сегодня вечером не сильно занят со своей фифочкой то приходи к нам в лабораторию мы день рождения Кирилла празднуем».
«Фифочкой» она называла симпатичную девушку из нашего расчетного центра, которая откровенно строила на меня планы и я даже честно пытался ответить на ее желания. Но дальше редкого секса наши отношения как-то не зашли, да и не могли зайти, если я при виде Кати терял волю к сопротивлению начисто. А эта стервочка не стесняясь пользовалась своим влиянием на меня и разве что секреты родины не требовала ей передать. Нет до слива информации в ее лабораторию понятно я не докатился, да и не нужно это было. Нас всех не просто так в одну толпу собрали и сказали «работать!». Каждый отдел, каждая лаборатория имела теперь доступ к исследования своих коллег и могла делать выводы и экономить средства на дублирующих экспериментах.
Но если кто может подумать что мы стали все единым коллективом, то он наивнее чем я когда поступал в институт. В первый же день все разделились на «энергетиков» и «вещественников» или «материалистов». Катя со своей работой по черпанию энергии попала к первым, а я вслед за Сергеем Игнатьевичем ко вторым.
Думая над каждым словом я набрал ответ моей «секретной подруге», как я ее в шутку окрестил еще на Капри.
«Не до фифочки мне. У нас сроки горят. Да и Кирилл, не думаю что будет рад моему приходу. Как и твой Андрей который уже ревновать тебя ко мне начинает.» Катя прислала ответ немедленно «Зараза, я тебя уговаривать должна?» Посмеявшись я ответил: «Хорошо приду, но без подарка. В магазин не успею спуститься.» «Жду» пришел от нее ответ и я закрыл почтовую программу.
Вернувшись к данным и буквально с лету найдя погрешности приборов я выписал их в планшетку и поправил параметры в докладном отчете. Я бы так и ковырялся бы с цифрами если бы довольно резкий возглас Кстесса не прервал меня:
- Я не позволю прерывать уже почти законченные опыты! - заявил он на всю расчетную и думаю все сорок штатных сотрудников предпочли оторваться от работы чтобы поглядеть на это чудо - кричащего Кстесса.
Поляков поморщился от громкого голоса своего номинального подчиненного и напомнил:
- Я руководитель проекта. Я несу всю ответственность. И если я говорю что вы должны прервать ваши опыты чтобы ваши коллеги могли довести до ума оборудование, значит вы просто это тихо делаете, не шумя и не сотрясая воздух.
- Я считаю ваше требование прекратить идущие опыты не просто неверным. - громко распалялся Кстесс. - Если бы я не знал вас больше десятка лет я бы подумал что это саботаж! Эксперименты будут закончены через месяц! Прервать их сейчас значит потом многое начинать заново! Я не могу позволить сделать это. Вздыхая Поляков сказал:
- Успокойтесь. Я в курсе состояния ваших исследований и не вижу причин почему не помочь коллегам. Если это ложное тщеславие, то смею вас заверить, я отстраню вас от работы так же легко, как отстранил предшественника Сергея Игнатьевича. Нам нужны результаты. Нам не нужны сотрясание воздуха. А сейчас установка простаивает шестьдесят процентов времени вместо того что бы работать в полную мощность. Половина проекта не может из-за вашего нежелания сотрудничать работать. И мне это вменяют в вину. Мне! А не вам Кстесс!
Кстесс поджал губы понимая, что он на грани отстранения от работы всей его жизни и процедил:
- Мне нужны сутки чтобы закрепить результаты. Поляков кивнул и сказал спокойно:
- Я дам вам двое суток для этого. Но потом дайте Сергею Игнатьевичу три дня спокойно подготовить оборудование. Чтобы не торопиться, все синхронизировать… чтобы потом снова не прерывать вашу работу на доводку аппаратуры.