Александр Кашанский - Антихрист

«Как здесь тесно-то, мой Бог. На этом клочке земли людей — как селедок в бочке. Как они здесь живут?» Иван представил, каким бы был этот двор, если бы в нем собрались все жители окружающих его домов.

Перед ним был Наташин подъезд. «Сейчас я увижу ее», — подумал Иван, от этой мысли у него забилось сердце, кровь ударила в голову. Иван взялся за ручку двери, потянул, но дверь не открылась. Она была на кодовом замке. Иван дернул посильнее, потом еще раз уже изо всей силы, толстая металлическая дверь завибрировала, но, конечно же, не открылась.

— Эй, парень, ты что дверь ломаешь? — услышал Иван грубый окрик за своей спиной. — Я тебе сейчас дерну!

Иван обернулся и увидел пожилого мужчину маленького роста, с мутным взглядом и сморщенным лицом, заросшим пегой щетиной. В руках у мужчины была метла. «Это, наверное, дворник», — решил Иван.

— Мне нужно в двести двадцать седьмую квартиру, — ответил Иван.

— А что тогда дверь ломаешь? Возьми да позвони.

— Я не знаю, как пользоваться домофоном, — ответил Иван.

— Ты мне это расскажи, — вдруг с пол-оборота начал заводиться дворник, — вас тут таких толпы ходят, все уже вокруг з…ли. Двигай давай отсюда, пока я милицию не вызвал, — сказал мужчина и решительно перехватил метлу двумя руками.

«Какое имеет право этот человек меня оскорблять? Я ведь всего-навсего не знаю кодовый номер», — подумал Иван и у него, как встарь, закружилась голова и поплыло перед глазами — резко и внезапно. Иван хорошо знал, что это такое и чему предшествует. Перед его взором в мареве колеблющегося и уже исчезающего сознания предстала оскаленная морда тигра, которому он сломал шею на арене римского цирка. Еще миг — и он сорвется в пропасть чувств и действий, над которыми не властен.

Дворник увидел, как побледнел и изменился в лице незнакомец, как расширились, а потом сузились его зрачки, как сжались кулаки и напряглись мышцы. Дворник понял, что влип, что он не успеет даже и крикнуть, прежде чем этот тип размозжит ему кулаком голову, и он принял единственно правильное решение. Он закричал:

— Открою тебе дверь, открою, успокойся, я пошутил. Успокойся…

Эти слова дошли до Ивана, как с того света, потому что этим светом для него уже стал мир битвы, в котором его инстинкты и сильное тренированное тело были неумолимы и неуязвимы, как языческий бог войны. Дворник опоздал, его слова не могли уже сыграть никакой роли, но Иван все так же стоял, смотря через тело дворника и не двигаясь. Это произошло потому, что какая-то часть сознания Ивана на этот раз не отключилась, и там было написано «Не убей», и Иван подчинился этому приказу. Иван простоял в таком положении секунд тридцать, потом его обычное сознание вернулось к нему, и он увидел перед собой испуганного, хилого, небритого человека в помятом пиджаке и залитый солнцем пыльный двор-колодец. Иван глубоко вздохнул два раза, будто бы продувая легкие, и сказал:

— Что ты сказал? Можешь открыть? Тогда открой, пожалуйста. «Слава тебе, Господи, — прошептал Иван, глядя на затылок дворника, покрытый свалявшимися, как войлок, грязными волосами, в это время он нажимал кнопки кодового замка, — что не ударил его, что удержался на этот раз. Да, я сильно изменился в этом качестве, несомненно». — Спасибо большое, — тихо сказал Иван высохшими губами и вошел в подъезд.

Он поднялся на лифте на нужный этаж и подошел к металлической двери на лестничную площадку, где была Наташина квартира. Иван поднял было руку, чтобы нажать на кнопку электрического звонка, но в нерешительности опустил ее. «За этими дверями расположен мир, который называется счастьем. Другого счастья у меня не будет». Потом он решительно поднял руку и нажал на кнопку.

Он звонил долго, но никто не открыл. По-видимому, Наташи не было дома. «Ее нет дома или что-то случилось? — подумал Иван. — В любом случае ничего не остается делать, как только ждать».

Иван спустился на лифте вниз, вышел во двор и сел на скамейку, которая стояла около подъезда. «Надо ждать, только ждать, как ни абсурдно звучит это слово, надо ждать…» Иван откинулся на спинку скамьи и устремил взгляд на дорогу, ведущую к подъезду.

Иван услышал знакомый голос дворника:

— Что, дома нет, что ли, никого?

Иван обернулся, дворник стоял рядом, но на этот раз он был явно настроен дружелюбно.

— Не открывает, наверное, нет дома, — ответил Иван.

— Вы к кому, если не секрет, конечно? — спросил дворник.

— Здесь живет молодая женщина, Наташа, я к ней.

— Очень красивая?

— Да, очень.

— Очень красивая у нас тут только одна… — дворник зажмурился и многозначительно покивал головой. — Я ее знаю, мы всегда здороваемся. Вот вы к кому. Ясно… — Дворник сел на скамейку напротив и стал откровенно разглядывать Ивана своими маленькими черными глазами. — Она актриса, кажется. Очень красивая, очень… и всегда так вежливо улыбается, когда со мной здоровается. А ты, — дворник запнулся, воровато взглянул на Ивана и увидев, что теперь он настроен благожелательно, продолжил уже смело, — ты ей знакомый, что ли?

— Да, мы учились в одной школе. Я знаком с ней уже лет пятнадцать. Но вот последние три с половиной года не виделись. Ты говоришь, что теперь она актриса?

— Так, вроде бы.

— Интересно и странно. Когда я видел ее последний раз, она была экономистом.

— Говорят — актриса. Слушай, парень, какой она экономист! Актриса — это ясно. Когда она идет, мы всем двором на нее смотрим. Я уж на своем веку женщин повидал, из-за них и дошел до такой вот жизни. Я кое-что в них понимаю. Какая она… У-у… Я вообще все время удивляюсь, что она здесь у нас забыла с такой внешностью и такими манерами. — Дворник опять покачал головой. — Школьный товарищ, значит. Понятно.

— Расскажи что-нибудь о ней, — попросил Иван.

— Ишь ты какой. Расскажи. Почем я знаю, кто ты такой. Знаешь, какая сейчас жизнь. Скажешь что-нибудь лишнее, приедут и того… Нет уж, парень, ничего я тебе рассказывать не буду.

— Актриса… Вот это да… Это интересная новость, это сюрприз. А впрочем, такое может быть. У нее были явные артистические склонности. Значит, она может быть на спектакле сейчас. Точно ведь! Когда у вас заканчиваются спектакли?

— Ну, часов в десять.

— Значит, приедет домой около одиннадцати. А сейчас у нас семь. Значит, ждать около четырех часов. Что ж, придется подождать.

Иван раскинул руки на спинке скамьи, положил ногу на ногу и стал рассматривать двор. Дворник все это время терпеливо сидел напротив, будто ожидая чего-то. Наконец, видимо решившись, он сказал: