Александр Розов - Футуриф. Токсичная честность.

— Она вот-вот будет. Ну, давай, Елена, рассказывай быстро: что у тебя? А то скоро мой следующий заход.

— У меня — жизнь продолжается. Вот, час назад прилетела из Свазиленда.

— Ух ты! А это где такое?

— Это в Африке, около юго-восточного побережья, между Мозамбиком и ЮАР. Или еще можно объяснить так. Ты знаешь Мадагаскар?

— Еще бы! — Ликси кивнула, — Это самый классный мультик!

— Так вот, — продолжила Елена Оффенбах, — королевство Свазиленд находится почти на побережье, до которого от Мадагаскара тысяча километров на юго-запад через пролив.

— Ну, теперь понятно. Значит, ты говоришь, королевство?

— Да. Небольшое королевство, размером как Дания. Население приблизительно полтора миллиона. Нищета изрядная, но, на фоне Мозамбика и Мадагаскара они зажиточные. В смысле природы — безумно красиво. Горные джунгли и луга, реки и водопады. Король — прикольный дядька, толстый, прыгучий, наглый, как танк. У него двадцать две жены и девять резиденций. В двух резиденциях я гостила — ничего так, колоритно.

— Двадцать две жены — и он толстый? — с сомнением в голосе переспросила Ликси.

— Да. Он успешно компенсирует потерю калорий: за обедом жрет, как белый медведь.

— Ну, круто! А жены у него как, симпатичные?

— Да. Там вообще симпатичные девчонки, — сообщила Елена, и начала рассказывать про Танец Тростника, когда тысячи почти обнаженных девушек пляшут для короля…

Ликси успела дослушать эту этнографическую повесть, а потом, под впечатлением, от услышанного, вернулась на эстраду к светящейся зеленой анаконде. Елена Оффенбах проводила ее одобрительным ласковым хлопком ладони между лопаток, и подумала, не заказать ли еще один «синий альбатрос», но тут…

…В кафешантан со скоростью и точностью самонаводящейся торпеды, ворвалась Анита Цверг, шлепнулась за столик и выдохнула, как кит после выныривания:

— Уф-ф-ф!!!

— Хорошо смотришься, — оценила Елена.

— Еще бы! — ответила та, — Не зря же я трачу на физкультуру столько часов в день! Но не заговаривай мне зубы! Рассказывай: как ты дистанционно устроила тут такой скандал?

— Я устроила тут скандал?

— Да, ты. Я уже догадалась, что если ты была в Свазиленде, и жуткий скандал пошел из Свазиленда, то источник — именно ты, а не какой-нибудь там король.

— Между прочим, Анита, я ответственно тебе заявляю, что король Нкаване Первый, это довольно тиранический субъект, теперь еще и очень богатый, способный без чьей-либо помощи устроить международный скандал. Так что при чем тут я?

— Ха-ха! Я по твоим бесстыжим глазам вижу, что ты тут при чем. Давай, рассказывай!

Елена Оффенбах вздохнула, поставила локти на стол, водрузила подбородок на ладони, придала своему лицу мечтательное выражение, и тихо произнесла:

— Все началось с косяка, не вовремя выкуренного моим обормотом-викингом.

— Знаешь, — сказала Анита, — этот твой Сван Хирд, конечно, рок-звезда, но как мужчина, между нами говоря, он сплошное недоразумение. Другое дело — тот летчик, который…

— …Ты про Олафа? — перебила Елена.

— Да! Вот это я понимаю!

— Нет, Анита, ты не понимаешь. Олаф, это рыцарь неба, это мечта, это красивая сказка, поэтому, он абсолютно не тот персонаж, с которым я могу жить бок о бок.

— Ах-ах-ах. Наверное, викинг, который трахает все, что движется, а что не движется — то двигает и трахает, это, по-твоему, тот персонаж, с которым ты можешь жить бок о бок?

— Во-первых, — ответила Елена, — он трахает не все, что ты назвала, во-вторых, это у него сезонное, вроде гона у диких кроликов, а в-третьих, определись: ты желаешь обсуждать странности моего сексуального поведения, или скандал с участием Свазиленда?

— На самом-то деле, — промурлыкала бывшая сварщица с верфи, — и то и другое безумно увлекательно, но, я уже настроилась слушать про скандал…

— Тогда слушай. Все случилось, когда настал прогнозируемый финал дела о цветочном наследстве. Линда Вилворт и ее приятель-мафиози устроили по этому поводу банкет в Римини, и я полетела туда. А Сван тут в Нидерландах метнулся на драконовы игрища.

Анита Цверг понимающе кивнула и прокомментировала:

— Знаю я эти игрища на острове Валхерен. Секиры, рогатые шлемы. Детский сад.

— Примерно так, — подтвердила Елена, — но, Сван не мог туда не поехать. У него новый альбом: «Дхарма берсеркера». Такие игрища — самое то для презентации. Настроение, понимаешь? Короче говоря, я обещала приехать туда, как только вернусь из Римини. Приехала. Круто! Я даже не сразу нашла своего викинга в этой норманнской орде. Но, распихав в стороны некоторое количество пьяных конунгов, скальдов и валькирий, я достигла цели. Дальше, мы там бесились еще дня четыре. Это был реальный отрыв!

— Верю, — сказала Анита, — но при чем тут Свазиленд?

— При том, что предыстория раскрывает объективные и субъективные обстоятельства происшествия, позволяющие дать всестороннюю правовую оценку результата.

— Ну, блин, ты задвинула! Хотя, конечно, ты же адвокат.

— Да, я адвокат, как бы это не было противно мне и окружающим. Итак, мы с викингом побесились, и вернулись в Амстердам, в его таунхаус на Гросс-Канале. Выспались как следует. Утром стали разбирать бумажную почту — а там исполинское дерьмо.

— Налоговое требование, что ли? — спросила Анита.

— Нет. С налогами Свана я уже разобралась. А это было абсолютно другое. Контракт на благотворительность с фондом «Счастливое детство». На игрищах, агенты этого фонда подсунули Свану контракт о помощи нищим детям Юго-Восточной Африки, и Сван, не врубившись после выкуренного косяка, подписался на пять миллионов евро, равными долями, в течение десяти полугодий. Первый платеж полмиллиона — в конце октября.

Минута молчания. Анита Цверг чуть слышно выругалась, почесала спину и спросила:

— А разве может быть контракт, что ты обязуешься давать благотворительные взносы?

— Может, — сказала Елена, — потому что такое дерьмо предусмотрено законом. Если ты, подписав контракт, откажешься платить, то фонд сдерет с тебя эти деньги через суд.

— Долбанное свинство… — квалифицировала Анита.

— Ага! — согласилась Елена, и продолжила, — Как известно, благотворительные фонды учреждаются для следующих целей: уклонение от налогов, отмывание грязных денег, расхищение госбюджета, финансирование терроризма, и рэкет. В фонде «Счастливое детство» мы наблюдаем букет из всех этих целей. Такая комплексность типична.

— Подожди, Елена, так не может быть! Эти фонды иногда делают что-то полезное!

— Да, разумеется! И даже известно, какой процент от прокачиваемых денег идет на это полезное. В среднем — один и две десятых процента. Для PR этого достаточно.