Александр Розов - Мауи и Пеле держащие мир

Фуопалеле Татокиа слегка наклонил голову в знак частичного согласия.

— Я и сказал: Куа-Кили вождь, КАК БЫ, аборигенов Луизиады.

— Значит, — заключила Петронилла, — этот негодяй притворяется вождем аборигенов.

— При демократии всегда так, — авторитетно сообщил Фуопалеле, — я смотрел кино про Гитлера, он тоже притворялся вождем каких-то аборигенов-европейцев.

— Гитлер не был демократом! — возмутилась Ифигения.

— Извините, мисс, — вмешался Бокасса, — но Гитлер получил власть в 1933 году путем демократических выборов, и демократические правительства, включая британское, поддерживали Гитлера до 1938 года. Таковы данные истории.

— Незачем ворошить прошлое, — слегка смущенно произнесла Петронилла, — мы хотим разобраться в настоящем. Скажите, Бокасса, почему главарь банды в Рамбусо-Харбор… Как его звали?

— Гун-Банги, — напомнил флит-лейтенант.

Петронилла несколько раз кивнула.

— Да, Гун-Банги. Почему он смирился с тем, что вы расстреляли его людей, выслушивал ваши нотации, безропотно передал вам туристов и подогнал грузовик, чтобы вы могли отвезти нас в первобытную деревню, на причале которой был припаркован этот ваш океанский катер?

— Страх, — лаконично ответил Бокасса.

— Нет! — монашка покрутила головой, — Не только страх. Еще он знал, что вы босс. Не именно вы, а ваша организация, Конвент, или Народный флот.

— Отчасти вы правы, мисс. В данном раскладе вождь Куа-Кили занимает подчиненное положение.

— А этот страшный взрыв в горах? — спросила Ифигения, — Тот взрыв после которого в Рамбусо-Харбор сразу же начался мятеж. Что это было?

— Если вы смотрели на небо, то, наверное, сами догадались, — сказал он.

— На небо? — удивилась она.

— Кажется, я уже поняла, — сосредоточенно произнесла Петронилла, — но, я не помню, смотрели мы на небо, или нет.

— Объясни, — попросила ее Ифигения.

— Ракеты, — сказала Петронилла, — вроде бы, они выглядят, как падающие звезды. Я не ошиблась, мистер Бокасса? Это был ракетный обстрел?

Флит-лейтенант развел руками.

— Прошу меня извинить, но обсуждение деталей этого обстрела…

— …Итак, это были ракеты, — уверенно заключила Петронилла, — Теперь я поняла, что значили еще два зарева на небе. Вы обстреляли и Тагулу, и Мисиму, и Йелу, я права?

— Мы обстреляли только золотые рудники британо-австралийского концерна RMMG.

— Да? А вы понимали, что вооруженная охрана рудников, это единственная защита от рэсколменов с континента, с Большой Новой Гвинеи? Или, может быть, вы специально сделали так, чтобы банда этого Куа-Кили могла захватить беззащитные острова?

— Мисс Петронилла, я не штаб, и не строю таких планов. Задача моего подразделения в данном случае была просто приехать, и оценить результаты обстрела.

— Оценили? — ядовито спросила она, — Как вы, мистер Бокасса, после всего этого будете смотреть людям в глаза? Людям, которых вы бросили на растерзание бандитам?

— Это война, мисс Петронилла, — хмуро ответил он.

— Война с кем, мистер Бокасса?

— Поясняю, — сказал он, — позавчера флот Австралии обстрелял наш остров Эфате.

Петронилла схватилась за голову.

— О, боже! Почему за ваши перестрелки с флотом Австралии должны отвечать мирные жители этих бедных островов? Вы, мистер Бокасса, производите впечатление умного и порядочного человека. Вам самому не отвратительно вести войну таким способом?

— Война страшная штука, — ответил флит-лейтенант, — но не мы придумали этот способ ведения войны. Когда горнорудным или нефтяным трестам Британского Содружества хочется получить выгодный для себя режим где-нибудь в слаборазвитой стране, то они, применяя силовые структуры своих правительств, устраивают, формально выражаясь, революцию в такой стране, а фактически, приводят к власти управляемых подонков.

— И вы решили сделать то же самое? — грустно спросила Ифигения.

— Увы, мисс, нам не до разборчивости. Нас очень мало, и мы защищаем свою страну. Приходится стрелять по ключевым объектам концернов, желающих нас поработить.

— Но, есть же цивилизованные методы! Обратитесь в ООН!

— Нереально, — он покачал головой, — нас там никто не будет слушать.

— Обратитесь в мировую прессу, — вмешалась Петронилла.

— Мировая пресса продажна, — спокойно сказал Бокасса.

— Не может быть, чтобы не было выхода! — воскликнула она.

— Поверьте, мисс, мы его ищем.

— Ой! — Ифигения прикрыла глаза ладонью, — Я вспомнила, что видела очень странную падающую звезду. Ты, Петронилла, тоже, наверное, видела! После ужасного взрыва мы посмотрели на небо, и над горами было зарево, а в стороне эта падающая звезда, и мне показалось, что она летит в сторону Мисимы.

— Да, — Петронилла кивнула, — кажется, я тоже видела. Не случайно же я вспомнила, что летящие ракеты похожи на падающие звезды.

Среди криминалистов популярен афоризм: «Врет, как очевидец». И это не парадокс, а реальный феномен психологии. Человек, это не видеокамера. Он не просто записывает картины в свой мозг, а интерпретирует их, как последовательность причин и следствий, создавая на ходу свою версию логики развития событий, и неосознанно подчиняя свои воспоминания этой логике. И, пока в мозгу еще не сформировался стабильный гибрид реальных картин и придуманной логики развития, на воспоминания очевидца можно повлиять. Именно это удалось сейчас Бокассе. Он кружным путем убедил этих двух молодых женщин вспомнить, что они видели в небе некий объект, ракету, или снаряд, похожий на падающую звезду, и летящую к острову Мисима. Петронилла и Ифигения теперь были искренне уверены, что видели, как по небу пролетает этот объект и потом вспыхивает зарево над западным горизонтом. Какая — то из падающих звезд (метеоров, вспыхивающих в видимом сегменте неба приблизительно каждые полминуты), теперь приобрела в памяти свидетельниц какие-то «техногенные» черты, а также направление движения и синхронизацию с другими событиями. И, можно было не сомневаться, что четверо туристов пообщаются с Петрониллой и Ифигенией и «вспомнят» то же самое. Работа, порученная Бокассе согласно инструкции (5000 знаков) была выполнена…

Есть такая расхожая бюрократическая фраза, которую обожают применять чиновники полиции и спецслужб: «Гражданин такой-то, мы просим вас задержаться». Это вовсе не значит, что чиновники вас о чем-то просят. Это значит, что они арестовали вас но, для упрощения работы себе любимым, не оформляют это, как арест.