Александр Розов - Мауи и Пеле держащие мир

…Бокасса нажал кнопку. В четырех 500-литровых цистернах, наполненных сжиженным тетреном, и заранее спрятанных вокруг периметра рудника, сработали ультразвуковые взрыватели. Наблюдатель, умеющий замедлять время в миллион раз, мог бы проследить развитие занимательного химического эксперимента. Ультразвук инициировал взрывной распад метастабильных молекул тетрена сначала на две молекулы ацетилена, а далее на атомарный водород и углерод. Все это разлетелось из лопнувших цистерн со скоростью ружейной пули, смешиваясь с воздухом, и мгновенно вступая в реакцию окисления. Это называется: объемный взрыв в гомогенной среде. Коэффициент перевода в тротиловый эквивалент для таких условий вычисляется довольно легко — через энтальпию сгорания.

Коэффициент для обычного бензина или керосина — 10

Для очищенного природного газа — 12

Для ацетилена — 14

Для тетрена — 15

Для водорода — 30

Таким образом, взрыв распыленного содержимого четырех цистерн (в сумме около 13 центнеров реагента) был эквивалентен взрыву 20 тонн тротила. Уже немало.

Но, для полноты картины следует учесть эффект распределения взрывных элементов и эффект высокой температуры продуктов взрыва (достигающей 3000 градусов Цельсия).

Для обычных наблюдателей (каковыми сейчас являлись Бокасса, Пиф, Рглар и Оехеаи Татокиа — младший кузен короля Фуопалеле, сержант первого отделения коммандос), вся картина взрыва уложилась в считанные секунды. Ослепительная вспышка, которая, как казалось, приняла форму гигантского бублика, лежащего на грунте. Потом (всего через мгновение) относительно темный центр бублика, как бы выплеснулся вверх фонтаном дрожащего ярко-желтого пламени. Периферия наоборот потускнела, и начала, кажется, закручиваться темно красной спиралью, устремляющейся к небу.

А еще через секунду наблюдатели утратили внимательность, потому что добежавшая взрывная волна ударила по всему телу, как огромная тяжелая мокрая тряпка. Шлеп!

Прошло не меньше двух минут, пока Бокасса сосредоточился на реальности, извлек из кармана трубку «wiki-tiki», и отправил группам Либби (на остров Йела) и Хенгиста (на остров Мисима) условный сигнал «виски превосходный, покупайте».

— Хорошая бомба, — невозмутимо констатировал сержант-кузен короля, — а если бы придумать способ, как бросать ее с самолета, то было бы еще лучше.

— Штаб «Creatori» уже поручил нам провести тесты планирующей бомбы, — потерянным голосом ответила лейтенант-инженер Пиф, — у нас в программе есть такое задание.

— Вот и хорошо! — обрадовался полудикий канак с атолла Номуавау, — мы вам поможем испытать такую бомбу. А сейчас, наверное, здесь больше нечего смотреть.

— Что ты предлагаешь? — спросил Бокасса.

— Я предлагаю: поедем с моими бойцами в Рамбусо-Харбор, поможем вождю Куа-Кили зачистить там лишних людей. Слышите, в той стороне только что стреляли.

— У тебя хороший слух, Оехеаи. Я вот ничего не слышал. А что с аэродромом?

— С аэродрома ни звука, флит-лейт. Значит, там всех, кого надо, уже зачистили.

— Бокасса, — вмешалась Пиф, — давай, действительно поедем в Рамбусо-Харбор, а то мне интуиция подсказывает, что борцы за свободу Коралловой Республики убьют там всех, вообще не разбирая, кого надо, а кого не надо.

— Название у этой республики не зачетное, — прокомментировал мичман Рглар.

— Это их дело, пусть они называют Луизиаду, как им нравится, — сказал флит-лейтенант Бокасса, и добавил, — Да, действительно, поехали в Рамбусо-Харбор.

— E! — выдохнул Оехеаи, уселся за руль мотороллера, и махнул рукой двум своим парням, чтобы занимали места в коляске и позади водителя. Заметив это движение, вторая тройка диких канаков тоже оседлала свою машину. Канаки с маленького атолла Номуавау (где вообще нет сухопутных дорог, а любой островок-моту можно пересечь пешком за три минуты) отлично водили колесные машины (когда и где они научились — непонятно)…

Мичман Рглар уже сел за руль командирского мотороллера, и лейтенант-инженер Пиф устроилась позади него. Флит-лейтенант Бокасса, соответственно, залез в коляску.

В этот момент небо на западе озарилось неяркой вспышкой, а потом на нем заиграли желтоватые зарницы. Еще через три минуты пришло сообщение от мичмана Либби, с остров Йела. «Пьем виски за ваше здоровье». Такое же сообщение мичмана Хенгиста с острова Мисима пришло, когда Бокасса, Пиф и Оехеаи с пятеркой своих диких канаков, на трех мотороллерах с колясками, уже подъезжали к Рамбусо-Харбору…

…Внезапно возникла ситуация, закономерная для партизанских войн в слаборазвитых регионах, а флит-лейтенант не был психологически готов к ней. Он был готов к другим несимпатичным феноменам войны. Разоренные и лениво горящие дома маленького, еще вчера по-своему уютного поселка. Трупы, валяющиеся, как мусорные мешки в Риме при забастовке коммунальных рабочих. Четверо невезучих иностранцев, сидящих на бетоне причала, под охраной агрессивных вооруженных субъектов. Даже к феномену простого мародерства победивших Бокасса был готов. Но, зрелище уличного изнасилования…

Бокасса похлопал мичмана Рглара по плечу, и тот резко остановил мотороллер. Второй и третий мотороллеры затормозили по бокам от него. Бокасса вылез из коляски, и нашарил серебряную боцманскую дудку (не совсем формальный, но типичный атрибут командира автономного подразделения — типа жезла римского центуриона). Он прижал к губам этот служебный музыкальный инструмент и воспроизвел резкую трель. Из десятка повстанцев, которым адресовался этот сигнал, обернулись только трое, а другие семеро продолжали с энтузиазмом срывать остатки одежды с двух молодых женщин — европеек.

— Ну-ка стоп! — приказал флит-лейтенант, кстати, отметив боковым зрением, что Оехеаи Татокиа и пятеро его парней как бы невзначай разместились боевым порядком.

— Стоп? — недоуменно переспросил один из обернувшихся, крупный жилистый субъект смешанной малайско-папуасской расы, одетый в брезентовые штаны и кожаную куртку, довольно дорогую, но не по размеру и не по климату (вероятно мародерская добыча).

— Стоп, — повторил Бокасса, — отведите этих двух задержанных к остальным четверым.

— После, — ответил субъект, и многозначительно поправил сначала мачете, висящий в полотняных ножнах на поясе, а потом винтовку, заброшенную на ремне за плечо.

— Сейчас, — холодно сказал Бокасса, отмечая, что обернулись еще трое, и что винтовки (кажется, «Lee-Enfield», из арсеналов колониальных войск середины XX века) они уже держат в руках. Неприятная ситуация.