Ирина Крупеникова - Застава
С хитрющим выражением лица призрак жестом показал на музейное помещение и камин, зиявший чернотой на фоне светлой стены.
– Каким же образом, позвольте спросить? – поинтересовался Ворон.
– Позволяю! – призрачный император закинул ногу на ногу. – Боле того, отвечаю: я знаю то, что никто не может знать при жизни. А после смерти знает, но не может сказать. А я могу. Здесь, в моём нынешнем существовании, я научился ждать. Неуклонно и терпеливо я тружусь во имя моей заветной цели.
– Какой же, если не секрет? – старательно скрывая пессимизм в голосе, опять спросил Ворон.
– Россия достойна быть великой державой мира! Какой видел её мой прадед! И люди России – будь то владыки, смерды, женщины, дети – достойны жить богатыми и счастливыми под рукою справедливой власти!
В порыве возвышенных эмоций император-призрак вскочил и пробежал по спальне к закрытому шторами окну. Видимо, в его представлении занавесей не существовало, и он, воздев в небо руку, продолжал пылко и возбуждённо.
– Когда толпы вооружённых матросов бродили здесь и там, когда бились на февральском ветру кровавые знамёна, когда речи вождей поднимали народный дух, мне казалось: вот оно! – Призрак выдержал театральную паузу. – Вот оно – начало освобождения! Но…
Информационный Павел вернулся в кресло, швырнул треуголку на каминную полку и закончил без тени пафоса.
– В тот раз я ошибся.
– А как вам танки на улицах Москвы в начале девяностых? – не удержался Ворон.
– Ох! Ой! – призрачный лик брезгливо перекосился. – Будет вам поминать! Фу! Я насилу вбил им мысль о скорейшей смене руководства. Впрочем, на то потребовался без малого десяток человеческих лет.
– Послы приходят прямо сюда? – как бы невзначай уточнил Тур.
– По разному случается. Чаще притягивается мысль какого-нибудь второсортного колдуна. Или экстрасенса, как нынче любят говорить. Я сам разрисовываю его облик по своему усмотрению. Представляю, ха-ха-ха! – призрак заливисто рассмеялся, – представляю, как они удивляются, когда обнаруживают на себе в зеркале лишние черты! Однажды повадился ко мне один замухрышка с вопросами о Чечне. Всё ему хотелось знать: как, что, когда, куда вложить капиталы, с какой бандой завязать дела наверняка. Наскучил страшно. Я выпроводил его не солоно хлебавшим, а в подарок вручил сотню тараканов. Ненавижу эту пакость! Так он до скорого конца дней своих этих тараканов с себя и стряхивал. Ха-ха-ха!
– По-моему, это жестоко, – выговорил Лис.
– Жестоко? – глаза призрака весело блеснули. – Я позволяю себе шутить над теми, кто мнит о себе велико, а стоит дёшево. Таковые встречаются. Но мне нравится, что вы, обладая могучими силами, кои даже я не способен охватить знанием, связываете себя всё-таки с людьми. С этими ничтожными каплями памяти, порой забывшими предков своих, погружёнными в вечные заботы о хлебе насущном, старательно запирающими друг от друга свои тесные мирочки. Всё верно, господа, – призрак медленно поднялся на ноги. – Они – это мы. А мы – они. Им кажется, что ими управляют свыше. Какая глупость! Они сами управляют собой, сами вливаются в небытие и сами выходят на белый свет: как голоса, как мысли, как сама память.
– Вы отзываетесь о людях с пренебрежением, – разочарованно заметил Лис. – Почему?
– Это эмоции, юноша, – император-призрак грустно улыбнулся. – Но не подумайте, что я виню русский народ в том, что с ним происходит. Народ должно уважать. То первая заповедь любой власти. Каков народ, такова и Империя. Они рубят корни одного человека, не ведая, что подрубают мощь всей Державы. Но я верю в Россию. Устоит русский народ. Выдюжит. Вытерпит! И останется русским народом, как было во все времена.
– Павел Петрович, а не входит ли в ваши планы вернуться в Память земную? – спросил Тур. – Ваши знания и чувства обогатили бы её для новых поколений.
Призрак императора задумчиво прикрыл глаза, плотно сжал губы и отрицательно покачал головой.
– Рано. Я вижу себя нужным здесь, в этом маленьком мире, наполненном собранными мной знаниями. Я храню эти знания и отдаю по мере необходимости. Я не успел прожить свою жизнь, поскольку торопился изменить её и вместе с жизнью самой России. Я не имел права спешить. Я должен был воспитать последователей, найти единомышленников, посеять веру в народе и поднять знамя справедливости. Я поднял знамя, но вдруг увидел, что я один на поле битвы против тысяч врагов…
Облик призрачного императора претерпел новую метаморфозу. Маленького роста, нескладный, едва ли не уродливый, он стоял перед Полозовыми в нижнем белье, перепачканном кровью, с босыми ногами и непокрытой головой. А на левом виске зияла роковая рана, в одночасье оборвавшая стремительный взлёт императора Павла Первого.
– Один в поле не воин, – тихо пробормотал Лис.
– Умные учатся на чужих ошибках, – произнёс призрак убиенного царя и вновь облачился в свой портретный образ. – Если бы я знал это при жизни! Но в нынешнем моём существовании я исправляю свои ошибки. Когда-нибудь я покажу вам мои успехи, – призрак заговорщицки подмигнул Полозовым. – Но пока – рано. Я дождусь нового рассвета России. А там уж передам мои знания в анналы истории. Быть может, и с вашей помощью, юноша, – призрак Павла дружески кивнул Лису. – Или с помощью ваших будущих учеников. Историческая наука обязана быть непредвзятой и кристально честной. Лишь тогда в памяти воцарится покой…
Контуры императорского образа потеряли чёткость. Призрак плавно переместился к камину.
– Располагайтесь, господа. До утра никто вас не побеспокоит.
Лис изумлённо повернулся к окну. За шторами было достаточно светло.
– Разве уже вечер? – спросил он.
Из призрачного абриса донёсся заливистый смех.
– Вы забыли о белых ночах Санкт-Петербурга, юноша! Отдыхайте, господа. Не стоит нервировать охрану попусту. Они включают сигнализацию. Вряд ли вам удастся доказать технике, что вы не существуете. Спокойной ночи.
Призрак исчез в недрах камина, но спустя секунду в спальне вновь возник его информационный тон.
– Ах, чуть было не запамятовал извиниться за учинённый мною кавардак. Показалось вдруг, что вместе с вашим явлением ко мне залетел мой роковой день…
– Не берите в голову, Павел Петрович, – ответил Тур. – Доброй ночи.
Ворон усмехнулся и показал братьям наручные часы.
– Ноль сорок. Мы находились вне нормального мира почти пять часов и этого не заметили. Скверно.
– Отнюдь, – возразил Тур. – Лично я вполне доверяю экстравагантному хозяину этих апартаментов.
– Я тоже! – воскликнул Лис.
– Не в том дело, братцы, – Ворон присел на императорскую кровать, попробовал на прочность матрас и распустил узел галстука. – Мы сейчас впитали гораздо больше информации, чем «слышали» от Павла Петровича. Осталась одна проблема: научиться её использовать.