Ирина Крупеникова - Застава

– Ваше Величество, мы не причиним вам вреда! – крикнул Лис в пустоту. – Мы всего лишь искали нашу подругу.

– Назови его по имени! – Тур крепко держался за каминные прутья, в то время как взбесившаяся информационная ипостась неуравновешенного правителя норовила толкнуть незваного гостя прямо на острое кружево, венчавшее решётку.

Лис замешкался. Легко сказать, назови по имени призрака императора. Не скажешь же: Павел Романов, прекратите безобразничать.

– Как его отчество? – прикрывая локтем лоб и глаза, громко спросил Ворон.

Подобного невежества от старшего брата студент не ожидал. Даже забыл на секунду о буйствующем духе.

– Петрович, – ответил он, кровно обиженный от лица всей отечественной истории.

– Павел Петрович, – Ворон не замедлил использовать подсказку, – успокойтесь, наконец. Вы рушите собственные апартаменты! Причём совершенно зазря: нас не напугаете, а до охраны не достучитесь.

По части охраны он не был уверен нисколько, но внешней решительности оказалось достаточно, чтобы призрак поубавил пыл.

– Ну всё, угомонились? – добавил он, когда воздушная мутность, напоминавшая поднятую ветром пыль, сгустилась посреди спальни.

– Поаккуратнее в выражениях, – предупредил Тур, подошедший сзади, – с императором разговариваем всё-таки.

– Ты думаешь, двухсотлетний призрак способен сохранить черты своего оригинала? – обернулся Ворон. – Да это же просто…

Лис дёрнул брата за рукав и показал вперёд.

Возле стола прямо напротив портрета Павла Первого стоял… император российский Павел Первый. Копия была настолько точна, что Ворон невольно сморгнул.

– Лис, твоя работа? – шепнул он.

– Иди ты, – огрызнулся юноша.

Из-под треуголки, сдвинутой на левый висок, сверкнули большие властные глаза, затмившие белый уродливый лик.

– Кто такие? Как посмели вторгнуться в мои покои?

Тур быстро определил, что от оторопевшего Лиса в ближайшие минуты толку не будет, а Ворон ещё не выбрал позицию в назревавших переговорах. Поэтому первый раунд он взял на себя.

– Павел Петрович, простите великодушно, – он выступил на полшага вперёд. – Мы искали не вас, а девочку, которая присутствовала неподалёку.

Обезображенное гневом лицо царя-призрака смягчилось.

– Девочку? – брови по-детски выгнулись, а властные глаза вдруг стали совершенно кроткими. – Ах, вы не ко мне? Странно. Весьма странно.

Большие губы разочарованно сомкнулись.

– Мы не хотели нарушить ваш покой, – уверил Тур. – Извините.

Призрак задумчиво прошёлся вдоль окна, от чего на гардинах образовалась большая стационарная тень, повторяющая контуры портрета.

– А не приходило ли вам в голову, господа, – он виртуозно повернулся на каблуках, – что девочку помогу найти я? – и покачал воздухе рукой, будто собирался преподнести гостям нечто изысканное. – Право же, нечасто ко мне приходят со столь… – он воздел взгляд к потолку в поисках подходящего слова. – Со столь человеколюбивым делом.

Довольный результатом, он живо переместился к креслу, уселся, игнорируя музейный шнурок и предупреждение не трогать экспонаты руками, и взмахом показал гостям на свободные стулья.

– Рассказывайте. Рассказывайте, рассказывайте, где и как потерялся ребёнок? Я с удовольствием дам вам ответ.

Тур замялся, но вступил Ворон.

– Павел Петрович, речь идёт не о ребёнке, а об информационном сгустке создания, которое погибло всего месяц назад.

Лис зажмурился, ибо ему показалось, что за этим откровением последует локальный Армагеддон, порождённый гневом обиженного духа. Однако услышанное призрака не смутило.

– Неужели? – выразительные, на удивление живые глаза наполнились любопытством. – Вы разыскиваете то же, чем являюсь я? Стоя по эту сторону мира?

Любопытство переросло в недоумение, а затем в нескрываемое изумление.

– Господа, верить ли мне своим глазам? Вы живёте там и называете другом то, что на иной стороне? – призрачные очи императора объяли присутствующих. – Вы живёте и там, и здесь? Как возможно? Или… со мной играют в шутки?!

Гневная маска возникла возле призрачного лица, как отдельный элемент фигуры, и медленно поплыла на отведённое ей место.

– Павел Петрович, – Лис решительно подошёл к императорскому духу и встал перед ним на вытяжку, как перед преподавателем на зачёте. – Это не шутка и не розыгрыш. Мы видим, слышим и чувствуем вас, потому что рождены дважды: на этой и на той стороне света. Так получилось. Хотя, – он оглянулся на братьев, – найти кого-либо на вашей стороне не всегда получается.

Маска пропала, не достигнув цели, а лик призрака вновь приобрёл оттенки добродушной заинтересованности.

– Дважды рождённые? Странно. Весьма странно. Но как мило! – чувственно прозвучало из царственных уст.

Дух императора водрузил локоть на высокий подлокотник кресла, опустил круглый подбородок на кулак и замер в позе мыслителя.

Ворон воспользовался паузой.

– И речь, и понятия у него вполне современные, – шепнул он близнецу.

– Ещё бы! Представь, сколько информации он накопил за две сотни лет, – также тихо отозвался Тур. – Знать бы, что его здесь держит.

– Девочка была неподалёку, – вдруг заговорил призрак Павла Первого. – Она искала дом в тумане. Возле моего замка не осталась, отправилась куда-то далеко-далеко, через мосты. Счастливая! Она умеет путешествовать, – он грустно улыбнулся. – Увы, господа. Ничего боле не могу вам сообщить.

Лис вздохнул.

– Спасибо. По крайней мере, мы теперь знаем, что она не попала в какой-нибудь капкан.

– Вы уходите? – разочарованно спросил призрак, заметив движение гостей к выходу. – И вы не хотите узнать о политических интригах, о биржевых играх, о военных планах правительства, о выгодных экономических сферах? Вы удивлены? – довольный произведённым эффектом, он откинулся на спинку кресла. – Ко мне частенько присылают гонцов со всей России. Большей частью они – совершенные тупицы. Но иногда! Да-да, иногда судьба проявляет ко мне благосклонность, и я беседую долго и полезно. Кое-что узнаю сам и кое-что передаю достойным.

– Ух-ты! – оживился Лис. – Значит, и к вам приходят за советом, Павел Петрович?

– Я был императором России, юноша! – треуголка призрака приняла форму шапки Мономаха, а камзол преобразовался в горностаевую мантию. – Всю свою жизнь я желал править так, чтобы на троне восседала сама справедливость. Пять лет я правил. Но, увы! Они не поняли ничего в моих реформах. Я управлял величайшей и ничтожнейшей империей! Я знаю всё, что пережила Россия… И знаю, что ей предстоит. В некоторой мере, – мантия и прочие атрибуты Его Величества превратились в парадный камзол, изображённый на портрете, – я позволяю себе править отсюда.