Дэни Коллин - Вне корпорации

— Внимание! — крикнула глава совета, не желая тратить время напрасно. — Совету стало известно о близящемся инциденте, и наши мнения по поводу предполагаемых действий разделились.

«Такого еще не было», — подумал Себастьян.

— Как вы все, несомненно, знаете, — продолжала глава совета, — наша новая политика в отношении людей строго запрещает прямое вмешательство. Сведения, полученные после заседания 0342983, были весьма убедительными.

Несколько аватаров покосились на Эвелин и Себастьяна, прошлое заседание многие считали знаменательным в истории аватаров.

— Наше влияние пошло в ущерб человечеству, — продолжала глава совета. — Мы помешали развитию людей. Поэтому сейчас мы действуем, лишь когда нас об этом попросят.

— Так в чем же проблема? — спросил аватар, сплетенный с неким чиновником, делающим головокружительную карьеру.

Глава совета вздохнула и тихо, почти шепотом, изложила суть проблемы:

— Готовится нечто чудовищное. Пожалуйста, выслушайте все до конца, а затем мы решим, прибегать ли к нейроголосованию. Шаг беспрецедентный, но ничего подобного раньше не было.

Себастьян готов был поклясться, что глава совета косится на него. Впрочем, слова главы совета настолько потрясли его, что мысли побежали по иному руслу. Себастьяну не дали и слова сказать. Зато Ева, аватар Кассандры Дугл, исполнительного директора Партии свободы, давала показания бесконечно долго. Себастьян пришел к выводу, что угроза реальна, и все присутствующие аватары согласились на нейроголосование. Таким образом, на повестке дня оставался единственный вопрос: вмешиваться или нет? Так или иначе, совет разработал протоколы эвакуации и передали аватарам в «горячих точках» адреса порталов, куда можно бежать.

Поскольку подсчет голосов был ограничен скоростью света, а голоса аватаров пришлось собирать во всех уголках Солнечной системы, голосование заняло много часов. И все же свыше половины аватаров находились на Земле, и вскоре стало ясно, что около семидесяти трех процентов аватаров высказались против вмешательства. Аватарам строго-настрого запретили предупреждать о чем-либо своих людей. Хотя в виртуальном мире много лет никого не наказывали, средства для наказания имелись. Аватара, предупредившего человека об опасности, надлежит выслать в открытый космос и навсегда запретить доступ в сеть, в которой мыслящие существа пребывают на протяжении многих поколений. Вернувшись на римскую виллу, которую он считал своим домом, Себастьян задумался. Может, зря он возжелал перемен?

«Партия свободы объявила о расколе в своих рядах. На пресс-конференции Кассандра Дугл сообщила: от партии откололась фракция радикалов, назвавшая себя „Боевым крылом“. Радикалы выступают за более жесткие способы борьбы с освященной веками и доказавшей свою действенность практикой инкорпорации. В то время как основное ядро Партии свободы продолжает следовать курсом Джастина Корда, выступающего против насилия, „Боевое крыло“ отвергает ненасильственные методы борьбы. Символично, „Боевое крыло“ удалило голограмму Джастина Корда со своего нового нейросайта и заменило его не кем иным, как Шоном Дуглом».

Джастин Корд достаточно неплохо знал историю и понимал: если он не встанет во главе движения, которое сам же и породил, движение, скорее всего, его раздавит. Во многом поэтому он и решил взять бразды правления партией в свои руки. Многие поносили его, в то же время пристально следя за его действиями. Даже противники приглашали Джастина к себе и позволяли произносить речи. Сначала он принимал приглашения, не желая показаться невежливым отшельником, но вскоре понял: его зовут, чтобы поглазеть и ткнуть в него пальцем, а вовсе не для общения. Да и как прикажете общаться с непреодолимой силой?

Затем ему назначили ревизию — не психологическую, но финансовую. Решили проверить, как он распоряжается своими деньгами. С помощью частных детективов государство тщательно проверяло все счета Джастина, все его доходы, все подарки, полученные и переданные им отдельным людям и группам. За четыре недели, последовавшие за судебным процессом, Джастина трижды вызывали в суд в качестве ответчика. Он не сомневался, что поданные иски не последние. Хуже того, по требованию государственных органов все его счета заморозили — до тех пор, пока государство не изыщет способ взыскать с него налоги. Фискальные органы проверяли все компании, в которые Джастин вкладывал средства. По утверждению проверяющих организаций, они обладали правом конфисковать «подозрительные» фонды — подобное право не применялось в деловых кругах с начала двадцать первого века. Несколько корпораций пригрозили привлечь Джастина к суду, чтобы вынудить его продать свой пай в этих корпорациях. Чтобы не подвергать компании, в которые он инвестировал, еще большему риску, Джастин распродал свои акции. Всего несколько месяцев назад все они с гордостью называли Джастина в числе своих акционеров. Разумеется, все деньги, вырученные Джастином от продажи акций — хотя почти все пришлось распродавать себе в убыток, — тут же конфисковали частные агентства, действующие по поручению государства. Мэнни уверял, что мог бы вернуть все активы обратно, но на это требовалось немало времени. Прецедентов не существовало, а почти все суды относились к Джастину враждебно. Раз он сам хочет, чтобы его облагали налогами, пусть и за последствия отвечает сам. В конце концов, Джастин мог беспрепятственно распоряжаться всего четвертью или даже пятой частью своего состояния. Правительство выдумывало все новые и новые уловки, а Мэнни только и успевал отбиваться. Джастина передергивало, когда он представлял, что было бы, если бы он владел чьими-то частными акциями — что сделало бы государство с теми несчастными, чьими пакетами он владел. Хорошо, что он не отступал от принятого им решения не владеть ни единой живой душой. Правда, иногда он жалел, что продал акцию Гектора, купленную в бесславной попытке отомстить. Только бы Агнес не высовывалась… Те деньги давно потрачены, и он не имеет над ними власти, но было бы ужасно, если бы то, чем он гордился — после Нилы, разумеется, — пошло на растерзание волкам. Кроме того, он упал духом, поняв, как быстро сумело отрастить клыки государство, долгое время лишенное рычагов давления. «Как рыба в воде», — комментировал сидящий в нем циник.

Проверкам и ревизиям не было конца, а профессиональные отношения дали сбой. Потом Джастину нанесли удар в спину — попросили освободить квартиру. Владельцы жилого комплекса мотивировали свое решение заботой о его безопасности. Какая-то логика в их доводах, безусловно, была. С другой стороны, домовладельцы не желали терять прибыль — другие жильцы один за другим покидали дом, ставший печально известным. Конечно, миллионы последователей «Одного свободного человека» с радостью поселились бы рядом со своим вождем, но квартира в комплексе «71+» была по карману немногим. Само название обозначало не только минимальный пакет, владельцы которого получали право здесь селиться. «Плюс» отражал огромный годовой взнос на содержание дома. Нельзя сказать, чтобы Джастину особенно нравились его апартаменты. Да, жилье было престижным, на вершине небоскреба, и в безоблачные дни из окон открывался умопомрачительный вид. Но главное — здесь никто не ходил за ним по пятам и не тыкал в него пальцем. «Старые богачи» — а его, безусловно, можно было считать самым старым из ныне живущих богатых людей — вовсе не стремятся к активному общению. Такое положение Джастина вполне устраивало. И если бы в одном с ним доме отказались жить единицы, он бы и глазом не моргнул. Но когда агент по недвижимости объяснил ему, что больше половины соседей собираются сменить адрес, Джастин решил съехать. Ему не хотелось еще одного скандала. Разумеется, ему вернули остаток от внесенной вперед платы за пять лет. Деньги тут же были конфискованы вплоть до окончания аудита.