Владимир Дрыжак - Кесарево сечение
– Нет, с чего ты взял…
– А физиономия такая, будто ты хочешь что-то спросить.
– Да ничего я не хочу!
– Тогда – резюме. Ясно, что в некоторый момент возле астероидов сложится очень непростая ситуация. Все зависит от того, на каком этапе будет обнаружена "армада" Асеева. Вернее, в какой момент информация о ее существовании будет осознана руководящим звеном ГУКа. В наших интересах, чтобы это случилось как можно позже. Здесь я очень рассчитываю на элемент неразберихи. Разумеется, она возникнет и без всяких усилий с нашей стороны, но если постараться, можно эту неразбериху усилить до такой степени, что все вообще перестанут что-либо понимать, и поддерживать такое состояние на хорошем уровне достаточно долго. В деле создания неразберихи, уважаемый Валерий Алексеевич, я очень крепко рассчитываю на ваш огромный опыт. Но чрезвычайно важно, чтобы она не повлекла за собой аварийных эпизодов! Не дай бог, погибнут люди – это ляжет черным пятном и смажет всю историческую значимость происходящего для грядущих поколений, не говоря уж о моей репутации, которой я дорожу. Помимо всего прочего, я лично в ближайшее время встречусь с господином Таккакацу, прозондирую его умонастроения, и, если сочту целесообразным, введу в курс событий. Здесь мы рискуем, но делать нечего – нам нужна его репутация въедливого старикашки. Если с Таккакацу мы поладим – считай, половина дела сделана!
Вот, собственно, и все. И на все про все у нас девять месяцев. Сроки сжатые, а что делать…
Гиря для убедительности развел руками и состроил озабоченную мину.
У Сомова на лице было написано: "Нет слов! Ну просто нет слов!"
На лице Сюняева я прочитал крайнее отвращение ко всякой умственной деятельности.
– Ну, на первой комете – понятно, – вяло произнес он. – Там у нас виртуальная реальность. А вот что на второй? Может быть там что-то такое, что кому-то необходимо утопить в Юпитере? Какие-то остатки вашего репликатора?
О! – воскликнул Гиря. – Золотые слова! Там все улики, факты и, заодно, компромат на братьев по разуму. Отличная мысль! Володя, нельзя ли на второй комете обнаружить какие-то физические аномалии, или как-то иначе сфокусировать на них внимание научной общественности? В части второй кометы Бодун не ставит никаких условий, и у нас развязаны руки. С другой стороны, основная – та, что пролетит мимо – она вроде бы терпит, а эта ведь канет в Юпитер без следа. Надо успеть с ней разобраться! Вот такой очень удобный для нас лозунг образуется естественным путем.., – Гиря потер руки. – Валера, тебе переходящий приз!
– Слушай, а может быть действительно пустить дезу, что эта комета чуть ли не замороженный звездолет пришельцев. Гулять так гулять! Думаю, энтузиазм научных кругов достигнет максимального накала, – сказал Сомов.
– Особенно, если это и на самом деле так, – бросил Сюняев в сторону.
– Что? – Гиря поерзал на стуле. – И теперь он бесследно исчезнет в недрах Юпитера? Но это… Хм… Это неприятно! В самом деле, надо бы разобраться, что там, собственно упадет? Может действительно что-то интересное? Володя, я настаиваю, чтобы ты с моим Вовкой серьезно занялись этими кометами. Задействуйте все свои академические связи, берите за галстук любых докторов и членов. Что происходит? Кометы падают чуть ли не на голову, а мы узнаем об этом из третьих рук. Можно работать в таких условиях?! Нет! Так мы все на свете проинтригуем!
– Петя, мне кажется, ты слишком болезненно реагируешь на мои ремарки, – заметил Сюняев. – Иной раз мне просто боязно излагать свои э-э… построения в твоем присутствии.
– Ага! Стало быть, у тебя в запасе есть что-то еще.
– Ну, так… Мысли вслух.
– Излагай, – сказал Гиря деловито.
– Понимаешь, я тут предавался размышлениям о виртуальной реальности… Чисто абстрактно, э-э… в философском, так сказать, плане… Хотя, конечно, это не имеет отношения к делу.
– Нет уж! Наша копилка ценных мыслей практически пуста. Надо ее активно наполнять.
– Ну, хорошо… Я хочу обратить внимание, что технология виртуальной реальности очень интересно ложится на религиозные догмы. В самом деле, что нам диктуют почти все религии? Не греши, не прелюбодействуй, веди праведную жизнь. И что же взамен? Взамен ты обретешь бессмертие и попадешь в хорошее место. Ну, скажем, в рай. А иначе попадешь в плохое место, то есть, в ад. Я когда-то интересовался этими делами, и пытался понять, что, собственно, такого плохого в этом аду? Разумеется, я отверг примитивные конструкции типа той, что в аду грешников жарят на сковородках, – они логически противоречивы в своей основе. Души ведь бесплотны, поэтому плотские мучения э-э… как бы, не имеют почвы… А что же тогда? И вот, я где-то прочитал такую фразу: "ад – это место, где нет устройства". Мне кажется, просто замечательная идея! Понимаете? Фокус в том, что ты есть, а значит есть что-то еще, иначе невозможно утверждать, что ты есть. Ведь "ты есть" означает, что вот есть ты, а вот нечто отличное от тебя, отдельно стоящее…
– Это понятно, – сказал Гиря нетерпеливо. – Дальше.
– А дальше просто. Вот ты, вот нечто, какая-то среда, но она "не имеет устройства". А значит, абсолютно никаких свойств! Она ни мокрая, ни холодная, ни свет, ни тьма. Это даже не пресловутое "ничто", ибо ничто само по себе предполагает существование чего-то там… Так вот, мне представляется, что виртуальная среда, в которой существует единственная виртуальная личность дает хорошую модель ада. В самом деле! – Сюняев воодушевился. – Вот я сижу в такой среде. Я как-то "устроен", некая структура, существующая в этой среде. Но все остальное не структурировано. Я, разумеется, могу пытаться его структурировать, но все, что появится, – это тоже буду я. Ведь оно вышло из меня, понимаете? Я ни с чем, кроме себя не могу взаимодействовать, не могу получить ни бита информации! Думаю, это вполне приличные муки. Такая, знаете ли, своего рода, абсолютная тюрьма!
– Все это чрезвычайно интересно, и просто здорово, – саркастически заметил Гиря. – Но что же из этого вытекает?
– Многое. Представьте себе, что некая цивилизация владеет технологией создания виртуальной среды произвольной мощности. Ну, допустим, эта среда расширяемая за счет каких-то модулей… Не суть важно! Важно другое. Люди – пусть это будут люди – рождаются, живут и умирают. Но перед смертью копия их личности снимается, и…
– Вместе со старческим маразмом, – вставил Сомов.
– Володя, не утрируй. Копию можно снять заранее, или снимать ее периодически… Не в этом суть! Важно то, что копии размещаются на носителе, и хранятся, условно говоря, вечно. Каши они не просят, места не занимают – пусть себе лежат! При необходимости, их можно "вызвать" – примерно так, как рассказал Глеб. И вот тут начинается дифференциация. Те личности, которые при жизни вели себя активно и прилично, шевелили мозгами и э-э… сохранили потенции, будут "вызывать" часто. С ними захотят взаимодействовать – они будут кому-то нужны. Это и есть "праведники". Существование их будет прерывисто, но, в целом, они будут в курсе событий реальной жизни, смогут даже на нее влиять. Конечно, опосредованно, но это как поставить дело… А вот другие – "грешники" – они, в общем никому не нужны. Ну, с ними, возможно, захотят иметь дело родственники, дети – если имеются – но через два три поколения никто уже просто не вспомнит о их потенциальном существовании. И даже если позже, скажем, случайно кого-то вызовут, он окажется в совершенно чужом мире, о котором не имеет ни малейшего представления. Это – чистый балласт цивилизации. Камешки в горшочках.