Александр Розов - Футуриф. Токсичная честность.
Сложнее было понять, что творится в голове Фируз. Оманка неполных 17 лет, из очень достойной (по оманским понятиям) семьи Нургази, могла бы рухнуть в шок от пинков фортуны, обрушившихся на нее в этом не очень ласковом мае. При старте круиза Хэнк опасался, что так оно и будет. Девушка была похожа на дикого кролика, пойманного и запертого в клетку. Но, позже она без проблем пришла в равновесие. Как предположил (постфактум) эзотерический сектант Хуа Лун-Фен, фокус тут был в сверхкритическом количестве пинков. Будь все не настолько страшно — шок случился бы, но тут оказался перейден предел, после которого включаются те древнейшие защитные силы психики, которые ответственны за выживание. Эти силы сносят помехи, вроде цивилизованного этикета, и позволяют человеку опереться на жизненный потенциал диких предков.
Можно было бы облегченно вздохнуть, но было еще нечто, о чем сказала Марти Логбе, выкроив несколько минут во время дикого фестиваля на субмарине «Садко Бета». Без предисловий, в жестком зулусском стиле, Марти наехала на экс-лейтенанта разведки, обвинив его в том, что он цинично игнорирует очевидный сексуальный интерес очень хорошей девушки, и что с точки зрения всех богов Африки и Лемурии, это — свинство. Точнее — грандиозное, оккультное свинство, грозящее тяжким повреждением кармы.
Хэнк возразил было, что Марти — бакалавр физики, а не психологии, и запросто могла ошибиться в идентификации отношения Фируз. В ответ Марти Логбе молча похлопала ладонью сначала по его затылку, а потом по настилу палубы. Тогда Хэнк признал, что интерес Фируз к нему есть, но это не взрослое влечение, а полудетская влюбленность, направленная на «раскрученную персону, известную, как Хэнк Завоеватель». Марти высмеяла эту версию, как абсурдную с позиции биологии, и снова напомнила о карме. Крыть было нечем, и Хэнк сдался. Но, с тех пор так ничего и не сделал практически…
…Основательный толчок кулаком в плечо выдернул его из философской медитации.
— Шкипер, ты случайно не заснул, а?
— Нет, Фируз, я не заснул, я задумался, — веско ответил он, подумав, что юная оманка с изумительной быстротой освоила манеры боцмана (как таковые манеры понимались у акваноидов южно-африканского бантоидного происхождения).
— А о чем? — поинтересовалась она.
— В основном, о карме и биологии. Можно, сказать, это личное.
— А-а, — произнесла Фируз, выдержала уважительную паузу, и спросила, — а ты можешь научить меня танцевать? Ведь, тут все танцуют, а я, как не пойми кто.
— Ну… — отозвался Хэнк, наблюдая телесное самовыражение публики на площадке под мелодии афро «сверхновой волны», — …Я слабо танцую. Инструктор из меня никакой.
— Нормально, — возразила она, — мне же не для балета, а для тут. Давай, шкипер. Карма с биологией могут подождать, я тебе точно говорю.
— Ну, если ты так говоришь… — Хэнк встал со скамейки и потянулся, — …то, попробуем научиться базовым фигурам. На самом деле, надо просто попадать в ритм, и не пинать партнера, в остальном полагаясь на интуицию. Я это так понимаю. Как говорил один продвинутый ниггер, с которым мы были в разведшколе: сверхновая волна афро — это специально для тех засранцев, которым лень учиться дольше пяти минут.
— Ты реально здорово объясняешь, — оценила юная оманка, — а давай попробуем. Если я случайно тебя пну, ты ведь не очень обидишься, правда?
— Если случайно, то не очень, — подтвердил Хэнк, — ладно, пойдем, попробуем.
Через некоторое время, Сэлли и Франц (танцевавшие, кстати, превосходно) обратили внимание на «необычную ритмическую технику» своих новых друзей. После минуты наблюдения, Франц высказался:
— Обалдеть! Они выпили-то чуть-чуть…
— Вот-вот, — согласилась Сэлли, и уточнила, — а Фируз, вообще только кофе пила.
— Я и говорю, — продолжил Франц, — выпили всего ничего, а зажигают, будто приняли полпинты рома, и еще пыхнули травки, чтоб уж точно поперло.
— Да, прет их не по-детски, — подтвердила Сэлли.
— Я и говорю, — снова сказал Франц, и заговорщическим тоном предложил, — слушай, а может, стрельнем у Хэнка ключи от джипа, отъедем дальше по дикому пляжу, и это… Представь, какой траходром получится, если там разложить сидения?
— О! — Сэлли тряхнула головой, — Завлекает! Только не слишком ли нагло?
— Брось! — Франц хлопнул ее между лопаток, — Они свои ребята, это сразу видно!
* * *Ожидания симпатичной австралийской парочки полностью подтвердились, и они тихо укатили на джипе вдаль по темному клину песка между кустарником и берегом. А что касается Фируз и Хэнка, то их танцевальная практика продлилась еще около получаса, после чего возникла конструктивная идея пройтись по окрестностям, например — вдоль маленькой речки, или ручья, серебрившегося в свете восходящей луны. Для людей, так много времени проведших в открытом море и на маленьких песчаных отмелях, речной ландшафт выглядит привлекательнее, чем морской пляж. Тропинка, ведущая вверх по течению, вывела их за пределы освещенной части городка, а затем завершилась очень необычным тупиком у невысокого крутого склона, с которого ручей скатывался в виде водопада — почти игрушечного, как в каком-нибудь городском парке.
— Конец цивилизации, — констатировал Хэнк.
— По-моему, тут классно! — объявила Фируз и, присев на корточки на краю маленького круглого пруда под игрушечным водопадом, плеснула себе в лицо пригоршню воды, — а интересно, тут можно купаться?
— Хм… Зависит от того, что на дне, — с этими словами Хэнк направил луч фонаря в воду. Ничего особенного там не обнаружилось. Глубина пруда была около метра, и дно было покрыто смесью песка с мелкой галькой. Никаких посторонних объектов, вроде битых бутылок и ржавых жестянок там не лежало, а вода выглядела кристально-чистой.
Фируз, обрадованная этим открытием, тут же стянула с себя платье, а после короткого раздумья, сняла все остальное, и плюхнулась в воду.
— О-о! Вообще классно! Тут можно просто лежать и смотреть на луну. Попробуй!
— Интересная мысль, — ответил Хэнк, разделся и тоже плюхнулся в пруд. Вода оказалась даже теплее, чем в море — видимо, она нагрелась от скал, за день раскаленных солнцем.
— Правда, хорошо? — спросила Фируз.
— Да, приятный уголок.
— Вот! А ты говорил: конец цивилизации.
— Это и приятно, — пошутил он.
— Цивилизация, — эхом отозвалась юная оманка, — я в школе сдавала английский по Рею Брэдбери. Я сама выбрала. Там рассказы как раз про конец цивилизации. Ты читал?
— Да. Мы с ним в каком-то смысле земляки. Правда, он родился где-то в Иллинойсе, но потом, в основном, жил в Лос-Анжелесе. Даже есть его дом с мемориальной доской.