Александр Розов - Футуриф. Токсичная честность.

— BIAR, — лаконично ответил Поллак.

— NMIC, — буркнул Дорсет.

— Допустим, что вы сейчас сказали правду, — произнес Хэнк (который, в силу эмпатии — побочного эффекта веритации — почувствовал, что собеседники не солгали), — Итак, вы представляете Бюро разведки и исследований Госдепа и Национальный центр морской разведки. Все серьезнее, чем я думал, значит, переговоры будут более серьезными. Для начала — о силовых решениях. Ясно, что при ваших возможностях, не составит особой сложности подтянуть силовой ресурс, более, чем достаточный, чтобы закопать меня. В порядке фантазии, оценим последствия такого шага. Меня нет. Опорной точки нашего сообщества на этом острове тоже нет. Но, штамм «Ондатра» никуда не пропал, а у вас больше нет контакта с сообществом. И происходят чудеса. Начнем, пожалуй, с такого эпического феномена, как сомалийское пиратство. Пресс-служба Седьмого флота уже сообщила репортерам, что находка на дне банки Норд-Родригес, это не пакистанская термоядерная торпеда, а иранская сверхмощная неядерная торпеда, переданная в руки сомалийских пиратов с целью дестабилизации региона. Как это дальновидно! Теперь заинтересованные персоны могут загадочно уничтожать корабли в Аравийском море, например — танкеры выходящие из Аденского или из Персидского залива, а вся слава достанется иранским аятоллам и прикормленным ими пиратским бандам Харгейсы. Я склоняю голову перед будущими жертвами, особенно, если завтра аятоллы передадут пиратам грязное ядерное оружие. У аятолл оно есть, ведь об этом говорили по CNN…

— К чему вы клоните? — перебил реар-адмирал Дорсет.

— Мир не рухнет от терактов ваших сообщников, — добавил полковник Поллак.

Хэнк беззвучно похлопал в ладоши и ответил:

— Конечно, мир не рухнет. И экономика самой большой демократии в мире не рухнет. Рухнет только карьера нескольких десятков высших офицеров и чиновников в сфере разведки этой самой большой демократии. Скажу больше: их просто растерзают, как только выяснится, что они могли бы с легкостью решить проблему, но вместо этого спровоцировали ее раздувание до масштабов, измеряемых триллионами долларов. Я подозреваю, что англо-американский консорциум VUGI, вложивший полмиллиарда долларов в проект добычи оловянной руды в центральной области плоскогорья Норд-Родригес, мобилизует свое лобби на Капитолии. А новый эмир эль-Обейда на тусовке официоза в Абу-Даби поинтересуется у президента США: посажены ли уже в тюрьму реальные виновники национальной трагедии, из-за которой прервался род, идущий от самого Абу-Бакра, сподвижника Пророка? Вы знаете, эмир Феззан Ар-Рашид погиб со всеми домочадцами, поэтому эмиром стал Сувейд-Али Ар-Фаджи из боковой ветви. Виновники — это те самые офицеры и чиновники разведки, участвовавшие в проекте «Гипер-Лайнер». Мы затронули эту тему с новым эмиром, общаясь по SKYPE. Я ведь некоторое время был офицером персональной охраны эмира Феззана Ар-Рашида. Мы вспоминали жизненный путь этого неординарного арабского лидера…

— …Которого, — перебил Дорсет, — вы же и убили путем теракта на гипер-лайнере!

— Думать так ваше право, — невозмутимо парировал Хэнк, — но я очень сомневаюсь, что Сувейд-Али Ар-Фаджи расстроен, получив трон эль-Обейда. Вряд ли он будет на меня обижаться, даже если вы угадали. Кстати, «Гипер-Лайнер», как предприятие, не исчез.

— То есть, как это не исчез? — изумился реар-адмирал.

— А вот так. Остались, знаете ли, не только обломки самого гипер-лайнера, но и проект «Футуриф»: плавучие АЭС, плюс бытовая и рабочая инфраструктура, плюс несколько разведанных месторождений с оформленными лицензиями. А в секторе, который был зарезервирован Феззаном Ар-Рашидом, есть крупное месторождение циркона, и почти рекордное месторождение иттриевого силиката. Не позднее ноября, жюри в Монровии выпустит билль о распределении имущественных прав компании «Гипер-Лайнер», и у Сувейд-Али Ар-Фаджи будет возможность пастись на этой геологии — но при условии добрых отношений с народом нйодзу. Так что этому новому эмиру гораздо выгоднее и понятнее бизнес со мной и с моими товарищами, чем с вашими мутными конторами, которые инспирировали аферу с гипер-лайнером, втравили в нее толпу миллиардеров, запутались в своих интригах, и просрали все на хрен, извините за солдатский термин.

Над столом повисла тишина, и стало слышно, как жужжит одинокая муха. Полковник Поллак пощелкал ногтем по ободку своего стакана и поинтересовался:

— А какие выводы из такого разбора ситуации, мистер Торнтон?

— Выводы — это ваша область, — ответил Хэнк, — но я думаю: мы можем договориться к обоюдной выгоде нашего сообщества и вашей фракции в спецслужбах.

— Как именно договориться? — спросил Дорсет.

— Вы начали с проблемы штамма «Ондатра», — напомнил «вождь акваноидов», — но вы уклонились от объяснений, в чем тут проблема, и чего конкретно вы хотите избежать. Вероятно, у вас были гарантии от администрации гипер-лайнера, что штамм не будет передан чужим военным структурам в течение какого-то времени, пока это актуально. Понятно ведь, что лет через пять эта генетическая технология будет воспроизведена в других странах. Я думаю, мы можем договориться о том, что в течения пяти лет такой передачи не будет. Конечно, если ваша сторона проявит добрую волю.

— Добрая воля это сколько в деньгах? — напрямик полюбопытствовал Поллак.

— Нет, полковник, речь не о деньгах. Нам нужно другое. Определенный PR.

— Слушайте, — произнес реар-адмирал, — кто так натаскал вас в риторике переговоров? Неаполитанские мафиози? Или доктор Бен Бенчли? Или профессор Сатирос, который, между прочим, работает на спецслужбу Греции? Или пиратский лидер Хафун-Ади?

— А вам не все равно, адмирал? Давайте лучше займемся актуальным бизнесом.

— Ладно, — согласился Дорсет, и выставил на стол ноутбук, — давайте займемся…

В то время, как Хэнк Завоеватель занимался актуальным бизнесом с двумя эмиссарами спецслужб США, две девушки — австралийка и оманка исследовали торговые пункты в маленьком центре поселка Пуэнте-Гуэле. Здесь, между рядами корзин с фруктами, и со всякой мелкой бытовой чепухой, размещались инсталляции с самыми разнообразными тряпочками (в основном — индийского и китайского производства, но с вкраплениями продукции из центрально-восточной Африки). Сэлли стремительно ринулась к самой большой коллекции самых ярких и пестрых тряпочек и начала перебирать их, утоляя декорационный голод, вызванный длительным круизом в отрыве от цивилизации.