Андрей Федорив - Тени

«Я скучаю по тебе. Я ощущаю, что и тебе без меня не по себе. Потерпи. Мы уже ближе друг к другу. И я знаю, что нужно делать. ОНА сейчас слаба. Душа ЕЕ мается и чем-то тяготится, возможно, ОНА интуитивно ощущает, что спасение в тебе, но разум мешает ЕЙ. Как бы то ни было, ОНА готовится к разлуке. Когда ОНА лишится твоей подпитки, то сделается абсолютно беззащитной. Тело желаний ЕЕ и без того уже практически разрушено – желания слабы, психическая и жизненная энергии перемешаны, концентрация отсутствует, эмоции бесконтрольны, теперь достаточно даже слабого направленного потока, чтобы ОНА потеряла полную ориентацию, я знаю, я уже пробовала. Душа ЕЕ так хочет жить, что подсознательно черпает жизненную энергию отовсюду, в том числе и от тебя. Но ОНА не осознает этого, и это работает против НЕЕ. ОНА неправильно вмещает и оценивает понятие Жизнь. ОНА хочет жить и в то же время презирает жизнь. ОНА недостойна жизни. ОНА недостойна тебя, твоего отношения к жизни. Это я тебе все говорю, чтобы ты правильно оценил ситуацию, и вдруг не подумал, что сможешь обойтись без меня. ОНА никогда не будет с тобой, душа ЕЕ презирает тебя, точно так же, как презирает жизнь, и лишь подсознательное желание выжить во что бы то ни стало, бросает ЕЕ к тебе. Будь со мной. И ты обретешь то, чем не обладал еще ни один человек. Тень».

Не было сомнений, что письма были взаимосвязаны. Казалось, что тот, кто называл себя Свободным Духом Нейтральности, был в оппозиции к Тени, возможно, даже охотником за Тенями. Он предостерегал меня от общения с ней, от передачи ей энергии. Но было не совсем ясно: в последнем письме Духа речь шла о Тени или о девушке, за которой охотится Тень? В любом случае Свободный Дух Нейтральности старался что-то донести до меня, а я не понимал что. Я принимал информацию, но не мог понять его замысел.

Я опять

Провалилась

В черную бездну

Твоего

Живота.

Плохо сплю.

Не хочу

Так.

Хочу,

Как…

Не хочу как бы…

Хочу, чтобы…

Не хочу, чтобы ветер…

Хочу, чтобы боль…

Вернулась.

Чтобы с тобой…

Кира не работала. Она жила за счет мужчин, которые ее любили. Кира так и не смогла для себя решить, действительно ли она настолько хороша или просто в ней работает своеобразный механизм, притягивающий противоположный пол с целью ее беззаботного существования. На момент знакомства с Кириллом, мужчиной, который за все платил, был Олег. Кира уже давно с ним рассталась, но он продолжал ее любить настолько нежно, что оплачивал все оправданные и неоправданные расходы, в том числе и лечение. Около пяти лет назад Кира крайне неудачно сломала позвоночник и, можно сказать, умерла. Вернее, любой на ее месте сразу же умер бы, но Кира, впав на девять месяцев в кому и благополучно вернувшись из нее, не только не умерла, но продолжала заниматься таким экстримом, который и здоровому человеку мог показаться несовместимым с жизнью. Но спина иногда болела, правая сторона тела отказывалась время от времени слушаться, и Олег постоянно находил для Киры различные новейшие реабилитационные курсы лечения. Когда Киру в очередной раз охватывал холодный и тяжелый страх быть парализованной, она ложилась в клинику или ехала в какой-нибудь модный санаторий, в глубине души, правда, считая все эти методы недейственными и успокаивающими только воспаленное страхом сознание. Она была уверена, что ключ ко всему, что с ней происходит, находится в ней самой, и лечиться, если, конечно, лечиться, нужно совсем другими способами. Тем не менее когда Олег сказал, что Кира должна лететь в Испанию в очередной раз укреплять свое здоровье, она особенно не сопротивлялась, тем более июнь уже подходил к концу, тело требовало загара и физической нагрузки (три недели, проведенных в клинике без движения, явно не пошли ему, то есть телу, на пользу), а Апрель, ее сын, рвался к морю, начиная при этом всячески беситься, чем изрядно напрягал Киру.

Сообщая Кириллу о принятом решении отдохнуть в Испании, Кира очень надеялась на то, что он изъявит желание поехать ей вдогонку, чего, как и следовало ожидать, не случилось. Зато случилось с Давидом. Кира, сославшись на то, что все организует Олег, не стала сообщать Давиду точное место, куда едет, и намекнула, что будет отдыхать в закрытом санатории. Ей совершенно не нравилась перспектива провести три недели с Давидом, напора которого она уже начинала побаиваться.

Малага встретила дождем, ветром, штормом. Сидеть в гостиничном номере было грустно, пить в одиночку еще грустнее. И Кира, как всегда в таких случаях, пошла на контакт. Знакомилась она просто, ненавязчиво, свободно. Впрочем Кира, собственно, ничего особенного и не делала. На этот раз она взяла в лобби-баре бокал красного вина и заняла выигрышную позу у стойки, не забыв при этом принять скучающий вид. Через несколько минут она уже приятно болтала с загорелым светловолосым шведом с бледными глазами, наивным выражением лица, хорошо развитой мускулатурой и заинтересованным взглядом. Он подсел к Кире вторым. Первого претендента на знакомство пришлось вежливо отшить, поскольку он не соответствовал ни эстетическим, ни возрастным цензам. После двух бокалов вина в бездне Кириного восприятия проснулась и начала расти находившаяся в анабиозном состоянии обида на Кирилла. Возобладало желание забыть последнего с помощью бледноглазого викинга. Не получилось. Кира не смогла. Не смогла и на следующий день. И после. Ее душила досада. Вот она какая, эта любовь! Киру терзали сомнения. Возможно, неправильно сделан выбор лекарства и нужно искать другого, более приятного сердцу и уму. Она перебрала в голове всех возможных кандидатов, начиная от врача, занимавшегося ею очень тщательно и рассчитывающего на соответствующую благодарность, до импозантного и стреляющего крупной дробью черных бездонных глаз отельного красавчика – менеджера по ресторанной части. Полный облом! Все мысли и желания были устремлены к оставшемуся в Москве Кириллу, с которым они сейчас вяло обменивались SMS-ками и иногда коротко говорили по телефону. Она скучала. Он, похоже, не очень. Она напряглась, чтобы увидеть… И увидела. С ним была девушка. Черноволосая, с острым взглядом и мальчишеским голосом. Они проводили вместе время, играли в бадминтон, ходили на концерты, занимались сексом – знакомый сценарий. Обида перешла в тупую ревность, ревность обнаружила пустоту. Пустота освободила сознание.

На следующий день Кира тонула. Во время своего утреннего двухкилометрового заплыва у нее сначала отнялась правая нога, потом рука. Тело не слушалось призыва повернуть к берегу. Кира понимала, что скоро пойдет ко дну, но эта мысль скользила как бы параллельно неосознанному приказу плыть вперед. И она плыла. Но недолго. Последнее, что осталось в памяти, – это шум мотора катера, чьи-то голоса и крики.