Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012

Андрюхин берет на себя старуху Абрамову и чумового с труднопроизносимой фамилией. Суицидники — его кредо. Мне остаются девушка и господин инкогнито. Решаю начать с него. Дежурная медсестра провожает меня в палату. Мистер икс возлежит на койке, отрешенно уставившись в потолок. На вид ему лет двадцать пять. Длинный и тощий, едва не дистрофик. Небрит, по крайней мере, с неделю, нечесан, похоже, столько же. Во взгляде безразличие, как и у всех чумовых во время ломки. Впрочем, ломку я сейчас прекращу — вид удостоверения сотрудника «Антивирта» этому несказанно способствует.

— Капитан Соколов, — представляюсь я и усаживаюсь на табурет. — Здравствуйте. У меня к вам ряд вопросов. Ответить на них в ваших же интересах.

Эти фразы стандартные, произносить их при знакомстве я обязан. Дальнейшее — импровизация и зависит от того, как сложится разговор.

— Как тебя зовут? — перехожу я на «ты». — Фамилию пока можешь не называть.

Парень молчит. Что ж, он в своем праве, допрашивать его я не могу, никакого преступления он не совершил, если, конечно, не считать преступлением злостное пренебрежение собственной жизнью.

— Мне нужна твоя помощь, — делаю я вторую попытку. — Наш разговор останется между нами. Я обещаю не читать тебе морали и не давить на психику. Если ты поможешь мне, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь тебе.

Чумовой криво ухмыляется и молчит. Не нравится мне эта ухмылка, я уже понимаю, что разговор не состоится. Передо мной не новичок, и эта реабилитация у него наверняка не первая. До нее явно были другие, а значит, душещипательные и душеспасительные беседы для него не в новинку. Я уже собираюсь распрощаться, но неожиданно парень подает голос.

— Пошел ты на хрен, мусор, — говорит он. — Греб я тебя вместе с твоей помощью, козел.

Были дни, когда в ответ на подобное пожелание я с трудом удерживался, чтобы не засветить клиенту по морде. Были сразу после того, как умерла Вера и я подал рапорт о переводе в «Антивирт». Только эти дни давно уже позади, за пять лет работы я научился не обращать внимания на оскорбления и грязь. Правда, оставлять инвективу без ответа не позволяет чувство собственного достоинства. А может быть, честь мундира, хотя я давно уже перестал различать эти два понятия.

— Как знаешь, — говорю я спокойно и улыбаюсь ему. — Можешь послать меня еще пару раз, мне не привыкать. И совершенно безразлично то, что говорит покойник.

Я встаю и двигаюсь на выход.

— Я не подохну! — орет он мне в спину. — Слышишь, ты, мент, мать твою так и эдак! Не подохну! Тебе назло не подохну, ты, гад!..

Я открываю дверь и, обернувшись к нему с порога, напутствую:

— Непременно подохнешь. Я таких, как ты, чумовых, во всех видах видал. Полгода тебе осталось, не больше, если не соскочишь. А соскочить ты уже не сможешь — кишка тонка. Так что и хрен с тобой.

Это действует на него почище свинга в морду. Парень на секунду застывает на койке, потом его начинает трясти. Он, жалко дергая кадыком, силится что-то сказать, но вместо слов издает лишь невнятное мычание.

— Если передумаешь, я буду здесь еще с полчаса, — говорю я и захлопываю входную дверь.

В коридоре встречаю Андрюхина. Это, кстати, не кличка, точнее, не вполне кличка, такая у моего друга фамилия. И зовут подходяще — Андрей Андреевич, так что необходимости в кличке попросту нет, фамилия ее вполне заменяет.

— Старуха в отказе, — говорит Андрюхин. — Ну, я на нее особо и не рассчитывал.

Я киваю и двигаюсь дальше. То, что пожилые люди не идут на сотрудничество, в порядке вещей. Фактически им это сотрудничество ни к чему, и, возможно, для них Чума, в отличие от прочих, во благо. Особенно для одиноких. Что-что, а легкую и быструю смерть Чума желающим дарит. Так что…

Я мысленно усмехаюсь. Когда-то подобные мысли я считал кощунством и мучился угрызениями совести, когда они приходили на ум. Те времена, однако, безвозвратно прошли.

— Капитан Соколов. Здравствуйте, Анастасия. У меня к вам ряд вопросов. Ответить на них в ваших же интересах.

Видимо, до тех пор, пока не подсела на Чуму, девушка была достаточно миловидной, а то и красивой. А скорее всего, просто красивой, без всяких «достаточно». Сейчас, однако, ни красивой, ни миловидной ее не назовешь. Спутанные, неровно и невесть когда последний раз стриженные каштановые волосы. Потухшие, неживые глаза, бледная, словно выгоревшая кожа на лице, тощие, чуть ли не прозрачные руки, обкусанные ногти с остатками древнего маникюра.

— Как вы себя чувствуете? — мягко спрашиваю я.

— Сколько меня здесь продержат? — вместо ответа задает вопрос девушка. У меня достаточно опыта, чтобы уловить в ее голосе с трудом сдерживаемое отчаяние.

— Не знаю, это определит лечащий врач. Но чем дольше вы здесь пробудете, тем лучше для вас.

— Лучше… Для меня. Как вы можете это говорить, капитан? Вы ведь наверняка знаете многих. Таких… Таких, как… Как я.

— Чумовых, — уточняю я. — Да, через меня прошли многие. Именно поэтому я знаю, о чем говорю.

— Что будет с моим аккаунтом?

Я мысленно собираюсь, сосредоточиваюсь. Обычно к этому вопросу будущего крестника приходится подводить. Девица же задает его сама — это, несомненно, удача.

— Ты знаешь это лучше меня, Настя, — я перехожу на «ты» и стараюсь, чтобы голос звучал доверительно. — Все зависит от того, какой он у тебя, этот аккаунт.

Девушка опускает голову и молчит. Святая святых Чумы — тайна аккаунта, фактически тайна личности.

— У меня продвинутый акк, — говорит наконец девушка очень тихо, мне приходится напрягаться, чтобы расслышать. — К нему необходим ежедневный доступ. Иначе…

Она замолкает. Я заставляю себя мобилизоваться. Продвинутый аккаунт, завязанный на сотни, а может, и на тысячи чумовых, с доступом к тайнам и дипломатии высших ступеней — девица даже не представляет себе, насколько то, что она сказала, для меня важно. Думает лишь о том, что будет, если акк не поддерживать.

Сейчас все зависит от моего профессионализма, от того, насколько я сумею быть с ней тактичен и деликатен. Ошибка может стоить жизни десяткам, а то и сотням чумовых. Девица готова к сотрудничеству. Если удастся ее вербануть…

— Настя, — говорю я и беру ее за руку, — насколько продвинут твой аккаунт? Нет-нет, я не спрашиваю тебя об идентификации. Никаких тайных сведений, ничего такого. Просто скажи мне: насколько? От этого зависит многое, очень многое. Для тебя в первую очередь. Доверься мне. Пожалуйста. Я здесь для того, чтобы оказывать помощь таким, как ты. Я не причиню тебе вреда, клянусь, даю слово чести офицера.