Клэр Корбетт - Дайте нам крылья!
Должно быть, я тоже забылся сном. Динни крепко спала рядом со мной — обворожительная и во сне. Одно крыло она подогнула под себя, другим укрылась. А прямо на вершине холма, в десятке шагов от меня, стояла Пери, и ее крылья отливали карим глянцем, как темная скорлупа каштанов, а с исподу проблескивали зелень и синева, — словно даже светясь в ночной темноте. Она все-таки вернулась, как и обешала! Она сдержала слово! Ловко сообразила — отыскать меня именно на слете. Пери подняла на вытянутых руках маленького Хьюго, но, стоило мне попытаться взять его, малыш выскользнул и провалился куда-то в ночную тьму. Пери пронзительно вскрикнула, и оба исчезли. Тут я проснулся по-настоящему. Посидел, переводя дыхание. Наклонился над спящей Динни, заправил ей за ухо упругую прядь темных волос.
Боковым зрением я уловил какое-то движение, вскинул голову. Там, в высоте, по подвесной дорожке, сверкая белизной крыльев, легко ступал стройный Эрот со своим луком. Да-да, все та же знакомая фигура и пружинистая походка. Но все-таки кто он, откуда я его знаю? Обуреваемый жгучим любопытством, я вскочил, накинул куртку, и опрометью кинулся вслед за белокрылым летателем по той же узенькой дорожке — едва ли не отвесно вверх, словно матрос по вантам. Я вскользь подивился собственному бесстрашию. Правда, карабкаться почему-то было очень легко. Парк остался далеко внизу, — сначала его сомкнутые кроны казались курчавыми холмами, а потом и вовсе пропали. Я поднимался в ночное небо по тонкой нити, в полном одиночестве, — вокруг не было не висячих баров, ни уютных гамаков-гнездышек для парочек, ни перекрестков. Эта тропка не пересекалась с другими подвесными дорожками. Эрот направлялся к одной из облачных башен, которая реяла особняком вдали, много выше остальных. Я упорно следовал за белокрылой фигурой, и пока что Эрот меня не заметил.
Наконец мы достигли башни. Музыка овевала ее, словно дождевая морось. Я замешкался, а Эрот уже исчез в недрах башни, и я потерял его из виду, а когда сам очутился внутри, — растерялся: я будто попал внутрь облака, точно так, как мечтал в детстве. Вокруг был плотный туман, ни зги не видать. На вид он был непроницаем, однако легко поддавался, стоило лишь шагнуть вперед. Сквозь облачную толщу смутно сквозили и перемигивались разноцветные огни. А вот музыку облачные стены не заглушали: она звучала стройно и внятно. Мощный хор достиг крещендо. Солировал чистейший тенор.
Впереди мелькнул краешек белого крыла. Я прибавил скорости. Хор, казалось, звучал со всех сторон, голоса обволакивали меня вместе с туманом. Певцы точно не ведали усталости, — закончив одну песню, они неутомимо заводили новую. Голоса переплетались, образуя причудливое многоголосье. Оно то затихало, то звучало с новой силой, голоса пронизывали облачную башню насквозь, поднимались в вышину, заполоняли все небо. Вот пение вновь набрало силу, на смену солирующему басу пришло сопрано. «Вот она, самая суть Полета», — подумал я.
Это пение и есть воплощенный Полет.
Я наконец-то выбрел из внутренностей башни и остановился на открытой площадке, по щиколотку в облаках, ни дать ни взять — херувим на картине. С трех сторон меня окружали облачные стены, сиреневый туман, а четвертой стеной служило ночное небо, усыпанное звездами. Где-то далеко внизу сверкало черное зеркало воды.
А в десятке шагов от меня, распахнув белоснежные крылья, спиной ко мне стоял Эрот.
Мне тотчас вспомнился недавний сон о Пери. Ведь она приснилась мне неспроста. Сон содержал какую-то подсказку, а может, предупреждение. Я снова подумал, что где-то уже видел эти гибкие упругие движения, и теперь догадался: Эротом наряжен не юноша, а девушка. Девушка, очень похожая на Пери. Неужели она и есть? Но у Пери длинные темные волосы и темные крылья. Впрочем, волосы легко остричь и покрасить, а крылья… на слете «Поднебесная раса» я уже насмотрелся и не таких карнавальных нарядов. Летатели красоты ради способны учинить над собой что угодно.
— Пери! — выкрикнул я.
Белокрылая фигура обернулась и растерянно ахнула. Потом развернулась и, точно огромная птица, плавно взмыла в ночную тьму.
Я подобрался к самому краю площадки, — не без опаски, все-таки облако есть облако, — и вгляделся в ночной мрак, усыпанный огнями. Где же Пери? Пропала из виду — как и не было ее. Но как она проникла на слет? И зачем?
Сердце мое словно сжала ледяная рука. Я задрожал от ночного холода, который недавно совсем не ощущал. «Почему Пери без Хьюго, ведь она не расставалась с ним ни на миг? — лихорадочно соображал я. — А если малыша больше нет, если он погиб или его отобрали, — на что решится Пери, сама не своя от горя, отчаяния и ненависти?»
По правую руку внизу в поле моего зрения, покачиваясь, вплыл висячий мостик, и я с ужасом понял, что облачная площадка, на которой я стою, колышется и расползается. Вот уже сквозят и рвутся края, растекаясь и тая прозрачным туманом. Меня охватила паника. Я очутился словно на стремительно тающей льдине, только подвешенной высоко над землей, и пути назад, на висячую дорожку, по которой я сюда пришел, не было. Так вот, значит, где меня настигнет смерть. Я громко расхохотался. Кто бы мог предположить! Я явился на слет всецело ради Томаса, внезапно вновь пошел по горячему следу того дела, которое уже считал закрытым, и снова гоняюсь за крылатой балбеской Пери! А вот нечего было пускаться за ней в погоню. Погорячился, сглупил — поплатишься жизнью, Фоулер.
«…как соломинка пред ветром и как плева, уносимая вихрем».[14]
Ну что, Мармадьюк Томас Сент-Джон Паттл по прозвищу «Дружище», похоже, тебе конец? Я похлопал себя по карманам. Если уж падать камнем вниз, так в авиационных очках, для пущей красоты. Искал-то я очки, а нашарил совсем иное — свой пригласительный билет на слет. Тот самый, который показывал планировку дорожек и тропинок. «Ты, дружище, просто чурбан, — упрекнул меня дух отважного летчика Мармадьюка. — Чуть паленым запахло — уже и нос повесил, и помирать собрался. Ну-ка, соберись с духом, что раскис?»
Билет подсказал, что на противоположной стороне башни есть другая висячая тропка. Просто отсюда мне ее не видно. Я набрал в грудь воздуху, оттолкнулся, прыгнул — и благполучно перескочил на ту часть площадки, которая пока еще не таяла. Обогнул башню — и вот он, спасительный зеленый огонек! Маршрут, безопасный для бескрылых! По этой тропке я спустился ярусом ниже. Здесь располагалась просторная подвесная площадка-сетка, где еще раньше собрались музыканты со своими «Мелодиями небосклона». Сейчас сюда подтянулись несметные толпы гостей, а заодно — певцов, акробатов, артистов, и музыка звучала гораздо громче.