Алексей Мороз - От легенды до легенды (сборник)
Утерев в очередной раз лицо, мэтр Жильбер тяжело вздохнул — и сейчас же закашлялся: неизвестно откуда пахнуло гнилостным влажным духом. Прокашлявшись и проморгавшись от набежавших слез, он поднял голову… Вопль ужаса обернулся сиплым хрипом и канул в сплошную черноту, стиснувшую несчастного в объятиях. В черноте слабо засветилось пятно… оно приближалось, словно блуждающий огонек, обретая очертания человеческой фигуры. Оцепенев, господин Жильбер смотрел, как в застывшем воздухе развеваются складки плаща, как безостановочно шевелятся в прозрачном кружеве манжет тонкие пальцы вытянутых рук — словно у слепого, ощупывающего перед собой дорогу. Лицо нежити скрывала длинная пиратская челка, косо срезанная на левую сторону. Подплыв ближе, призрак поднял руку и откинул ее. Там, где полагалось быть глазам, зияли две черные раны.
— Туччо? — Бескровные губы разомкнулись, вытолкнув облачко серебристого тумана. — Туччо!
Призрак протянул обе руки к господину Жильберу, будто намереваясь обнять его и прижать к себе.
— Н-н-нет! — едва сумел прохрипеть бедняга. — Йяяяя н-не…
— Туччо! — Пришелец с того света укоризненно покачал головой и подплыл еще ближе. — Друг мой…
Новая волна удушья накатила на господина Жильбера, он рванулся изо всех сил в отчаянной попытке отстраниться от льнущей к груди твари, лихорадочно зашептал молитву Владыке и неожиданно понял, что может двигаться. Нерассуждающий инстинкт гибнущего тела толкнул его в сторону и вперед — призрак слеп, а дворец совсем рядом, там люди, там королева, там помогут… защитят, спасут, укроют… надо только добежать… только добежать… и господин Жильбер побежал.
Оглушающие волны жары могли сколько угодно накатывать на стены королевского дворца и разбиваться о них вдребезги. Внутрь им ходу не было. Серебристо-серый камень надежно хранил свою вековую прохладу.
Письменный стол радовал глаз аккуратными стопками бумаг, между которыми ненавязчиво устроились вазочка с печеньем и графин подкисленной лимоном ключевой воды. Массивное кресло гостеприимно ожидало хозяйку.
Словом — садись да работай, королева, час-то еще не поздний, спать укладываться рановато, а дела не ждут — они никогда не ждут, хоть днем, хоть ночью.
Однако ее величество Рене Вторая сегодня проявляла несвойственную ей безалаберность: маленький тайник в дальней стене кабинета был выпотрошен, и его содержимое беспорядочной кучей валялось на ковре. Свет падал на исписанные завитушками старой вязи, пожелтевшие от времени листы пергамента, касался четких букв на белой гербовой бумаге, каких-то замусоленных обрывков и даже клочков алой ткани… Сама королева восседала посреди этого беспорядка, уложив подбородок на колени, и задумчиво смотрела куда-то поверх плеча развалившегося в кресле принца Каденского. Брат и сестра были разительно несхожи: с младшего художники писали юного Духа Радости, старшая, при всех их стараниях, даже на портретах выходила неуклюжей. Появляясь вместе, они производили комическое впечатление: высокий, стройный, белокурый Аделен, весь словно напоенный солнечной легкостью, — и всегда хмурая Рене, чьи медные волосы придворные парикмахеры тщетно пытались уложить в подобие благопристойной прически.
Внешняя непохожесть полностью соответствовала внутренней, но между ними не было вражды. Аделен не завидовал сестре, его вполне устраивала роль второго лица в королевстве — Главы Большого Совета.
— Ты зря так беспокоишься, — прервал повисшее в кабинете молчание принц. — Он умер своей смертью.
— В самом деле? — Темно-серые, сумрачные глаза королевы покинули неведомую точку над плечом Аделена.
— Ты сама его видела, — пожал плечами тот, невольно опуская взгляд. — Его осматривали твои лекари. Их вердикт единогласен — удар. Жара, обильная и чересчур жирная пища… да мне самому на улице не по себе становится, что говорить о толстом старике!
— Жильбер не был стариком.
— Какая разница? Говорю тебе — он умер своей смертью. Стража на воротах не могла не заметить, появись там призрак!
— Всего десяток шагов — и мы бы знали наверняка. — Рене оперлась ладонью о ковер. — Ладно, допустим, ты меня убедил. Что дальше? Сам знаешь, ступени трона не должны пустовать.
— Вот уж нашла заботу! — фыркнул Аделен. — Да на должность Ошибки бери любого — не ошибешься, уж прости за каламбур. Кто из нас без греха…
— Вот и займись.
— Прости, чем именно я должен заняться? — Принц удивленно приподнял тонкие брови. — Поисками кандидатов на должность королевской Ошибки? Но это не мое дело!
— С сегодняшнего дня — твое. — Королева смотрела в упор. — Я хочу, чтобы завтра утром на ступенях моего трона сидел новая Ошибка. Условия ты помнишь. Можешь приступать.
— Сейчас же ночь!
— И что?
— Но… ничего. Я могу идти, ваше величество?
— Можешь. Удачных поисков.
— Благодарю. — Принц Аделен коротко поклонился, отбросил за спину тщательно завитые локоны и вышел из кабинета.
Дверь хлопнула, королева осталась сидеть, задумчиво глядя на резной завиток темной створки. Ошибка короля… старинная должность, введенная Робертом Первым. Вот уже больше тысячи лет люди, одетые с ног до головы в алое, занимают место на ступенях королевского трона. Пока в Кадене есть короли — при них будут Ошибки. Официально — чтобы напоминать правителям об ответственности за принимаемые решения. Служить этаким восклицательным знаком — остановись! Подумай — все ли ты учел? Все предусмотрел? Не идешь ли на поводу у собственного желания? Подумай еще раз, и еще, и еще — король не имеет права на ошибку.
Правду о странной должности знали немногие. Монарх и те, кому он посчитал нужным ее открыть. В данный момент — сама Рене, ее брат и придворный маг. А правда… правда была в том, что человек-Ошибка служил прикрытием, живым щитом, без которого от Кадены уже давно остались бы одни легенды, и дикие козопасы гоняли бы свои отары на месте дворцов и площадей.
Все началось ровно тысячу сто одиннадцать лет назад. Вернее, еще раньше — но именно тогда буря швырнула на рифы корабль пирата Туччо Медянки. Вокруг на многие дни пути тянулись скалы, между которыми катила к морю свои волны своенравная Вилин. Лишившись корабля, уцелевшие пираты приняли решение подниматься вверх по ее руслу — и в конце концов вышли к тем местам, на которых раскинулась нынешняя Кадена. В те далекие времена, конечно, никакого королевства не существовало и в помине, а был всего один городишко да кучка деревень у его стен, именуемые «княжеством Вилинским». За право усесться на деревянный трон княжества вот уже не первый год шла жестокая грызня. К моменту прибытия пирата Роберта с остатками команды сыночек тогдашнего правителя как раз успешно извел своего батюшку и собирался проделать то же самое с братом. Брат, естественно, активно этому противился. У народной вольницы также имелась парочка главарей, которым оба братца стояли поперек дороги. Теперь уже никто не скажет, что произошло в тот день на самом деле. Роберт не записал для потомков свою историю, других достоверных источников тоже не обнаружилось. Зато легенды и предания охотно расписывали, как на несчастный город обрушился гнев Владыки и как доблестный тогда еще не король Роберт встал у гнева того на пути. Изумившись отваге смертного, Владыка передумал ввергать нечестивцев в пропасть и жечь их пламенем, равно как и смывать гигантской волной или насылать прожорливых чудищ — в способе кары легенды не были единодушны. Однако все они сходились в одном: Роберту было поставлено четкое условие. Ему позволялось занять трон спасенного княжества, но ежели впредь на этом троне умрет из-за вероломства или предательства своих подданных хоть один король — не важно, сам Роберт или его потомки, то кара божества будет столь ужасна, что сотрет саму память об этих землях.