Михаил Пруссак - Гости Земли

Из трубы громкоговорителя полились ясные, отчетливые звуки:

— Наше положение таково: мы заперты в стенах института. Всякие делегации и встречи с нами прекращены. Мы прочли в мыслях членов комиссии план увезти нас вместе со снарядом в глухое место: форт номер пять, Тихоокеанской береговой обороны. Этот план без нашего добровольного согласия, мы заявляем заранее, неосуществимым, но мы не знаем, что он представляет собою, что скрывается за ним. Просим пояснить нам.

— Это значит только одно — что вы окончательно становитесь их пленниками. Они желают вас обезвредить, изолировать от людей и, возможно, воспрепятствовать вашему обратному возвращению на Марс. Словом, вас хотят лишить свободы.

— Мы поняли. Отправиться на Марс мы сейчас не считаем возможным. Для полетов в земной атмосфере наш снаряд тоже не приспособлен. Могли бы вы помочь нам переправить нас и снаряд в какое-нибудь безопасное место?

Среди присутствующих воцарилось молчание. Его прервал Джим Гей.

— Единственное место, где вы, товарищи, могли бы чувствовать себя свободными — СССР. Но эта страна очень далека, и путь туда труден. Мы не представляем себе, как мы можем доставить вас туда и как высвободить из стен института.

— Этого и не требуется. Мы готовы к тому, чтобы выбраться из института, и сделали все приготовления. Мы в состоянии переброситься с нашим снарядом в не слишком отдаленное от города место, в выбранном вами направлении, если вы, конечно, в состоянии найти нас там и переправить дальше.

— О, это мы можем устроить в самый короткий срок.

— Например завтра?

— Хорошо, мы будем готовы на завтра.

— На каком расстоянии быть нам от города и в каком направлении?

— Удобное место милях в тридцати от города, по западной дороге к морю, направление северо-запад, в каменоломнях, где мы предупредим наших товарищей-рабочих.

— Поздно! — раздался вдруг отчаянный крик из трубы.

Все замерли.

— Действуйте, действуйте не медля ни минуты! — вырывались из громкоговорителя торопливые звуки. — Мы в осаде. Близко к нам они еще не могут подойти, но они бросают на нас невыносимые электрические разряды, от которых мы не в состоянии отстроиться, которые могут нас испепелить. Скорее, скорее, мы отступаем, мы в снар…

Голос в громкоговорителе осекся на полуслове и замер.

Находящиеся в квартире Инкина рабочие неподвижными глазами уставились в отверстие рупора, которое только что рассказало о совершающемся в стенах института преступлении. Несколько мгновений никто не мог прийти в себя. Первым опомнился Джим Гей.

— Медлить, товарищи, нечего! Что еще можно сделать — сделаем. Мы должны быть в каменоломнях.

Как сумасшедшие, опрокинув столы, рабочие опрометью выбежали на улицу и исчезли в темноте.

Гриффин передает последние минуты пребывания марсиан в стенах института в следующих выражениях:

«… Человечество может вздохнуть наконец полной грудью. Марсиане не будут более тревожить его кошмаром своего пребывания на Земле, среди американских граждан, имевших несчастье оказаться в роли хозяев нежелательных гостей. Снаряд с марсианами покинул Землю. Произошло это при самых драматических обстоятельствах. По некоторым соображениям, марсианам решено было предоставить более удобное и тихое местопребывание, чем Лос-Анжелос и его институт, который не вполне подходит по своей обстановке для научных целей ознакомления с марсианами. Но попытка перевезти марсиан с их снарядом разбилась об их упорное и ничем не объяснимое сопротивление. Они воздействовали на всякого, кто приходил с ними в соприкосновение, своей удивительной способностью подавлять чужую волю и внушать свои желания. Какое опасное оружие! Но, к счастью, земная наука оказалась в состоянии противодействовать марсианам. Для яда найдено было противоядие. И на этот раз честь изобретения принадлежит профессору Фримену. Он стал искать средство, нарушающее влияние марсиан, по тому принципу, по которому одна радиостанция подавляет волны другой радиостанции.

Было отмечено, что марсиане избегают подходить к токам высокого напряжения, имеющимся в институте. Этим был дан ключ к парализованию их радиочувства.

Когда марсиане отказались от добровольного переезда, на них были брошены волны громадного напряжения и силы. Результат был удивительный. Марсиане поспешили, издавая ужасные стоны, спастись бегством в снаряд.

Решено было захватить самый снаряд с находящимися в нем марсианами и перевезти в намеченное место, не рискуя подвергнуться влиянию марсиан, тем более, что стенки снаряда оказывались непроницаемыми.

Но чувствуя себя побежденными, марсиане решили сразу разрубить создавшийся узел и улететь с Земли восвояси.

В тот момент, когда сторожа уже собирались поднять снаряд, чтобы перенести его на соответствующим образом оборудованный грузовой автомобиль, послышался резкий свист, от снаряда повеяло, как в первые дни, резким холодом, хлынули волны какого-то неведомого газа, представляющего собою, очевидно, двигательную силу для снаряда-ракеты, у присутствующих перехватило дыхание. Раздался взрыв, люди попадали на пол в обморочном состоянии, а когда очнулись и пришли в себя, снаряда в здании уже не было. Пол под снарядом был разбит, и в стеклянной стене на запад было пробито отверстие. Находившиеся вне здания тоже слышали взрыв, после которого над их головами в одно мгновенье пронеслось со свистом что-то громадное».

Марсиане, как видим из этого отчета Гриффина, как неожиданно появились, так неожиданно и улетели. Все их пребывание на Земле казалось теперь каким-то сном. Астрономы усердно наблюдали все участки неба, чтобы подметить летящий в мировом пространстве снаряд, по безуспешно.

Совершенно незаметно промелькнуло спустя три дня после отлета марсиан и сообщение о переменах в редакции «Призыва» и исчезновении Джима Гея.

Обратил на это внимание только один Гриффин.

— Что за чушь, — ответил ему редактор, когда Гриффин указал последнему на странное совпадение — исчезновение марсиан и красного редактора. — Тем лучше, может быть, они его взяли с собою, чтобы он на месте убедился в прелестях коммунистического строя на Марсе. Туда ему и дорога!

Шутка редактора не убедила Гриффина. В газетном мире он был свой человек и не мог не заметить, что в ночь исчезновения марсиан номер «Призыва» вышел ужасно небрежно. А это свидетельствовало, что Джим Гей выехал куда-то очень спешно, не оставив заместителя.