Керри Райан - Лес Рук и Зубов

Да, в распоряжении Сестер знания и власть, но Сестра Табита ясно дала мне понять, что все это мне никогда не достанется. Я не заслуживаю доверия, потому что пришла в Союз не по своей воле, потому что задаю слишком много вопросов и чересчур упорно ищу ответы.

Меня никогда не допустят в кружок избранных, никогда не посвятят в их тайны, зачем нужен туннель, ведущий в Лес, и для чего используются кельи под собором. Я обречена до конца дней ухаживать за больными, мыть полы в святилище, читать Писание и молиться за наши души.

Я никогда не буду принадлежать себе.

Это ужасное открытие. Мне хочется только одного: подбежать к маме и спрятаться в ее объятиях.

Но моя мать стала частью мира, о котором говорит Сестра Табита. Мира, с которым мы боремся каждый день.

Словно прочтя мои мысли, она произносит:

— Ты должна найти свое место в этом мире. Ты должна отдать всю себя служению Господу и прекратить поиски недостижимого. — Сестра Табита наклоняется ближе, обдавая меня жарким дыханием, и я невольно отшатываюсь. — Ты думаешь, что однажды найдешь ответы на свои вопросы, но этому не бывать. Ибо Сестры приносят клятву не позволять людям задаваться такими вопросами. Заруби себе на носу: никаких ответов ты не получишь. — Она проводит по моей щеке длинным пальцем с острым ногтем. Если ты будешь стоять на своем, ты накличешь беду на всех нас! Я чувствую это, я знаю!

Искра тревоги разжигает внутри меня пламя. Ее слова вновь и вновь гремят в моей голове: я накличу на всех беду. Внезапно, словно части головоломки встают на свои места, я понимаю, почему Сестра Табита все это время не выпускала меня из виду, почему она не разрешает мне выходить за ворота.

— Чего вы от меня хотите? — шепотом спрашиваю я, вспоминая Кэсс, ее белокурые волосы, пахнущие солнцем, и то, как она рыдала над больным Трэвисом. Я не могу накликать беду на нее, не могу уничтожить такую красоту.

— Перестань искать ответы на вопросы, которые тебе не положено задавать! Смирись со своей жизнью в соборе. Как, по-твоему, деревне удалось выжить вопреки всем опасностям, когда остальной мир пал? Почему мы так давно живем в покое и безопасности? Благодаря чему нам удается отражать атаки Нечестивых? Мы не испытываем Божье терпение. Не навлекаем на себя Его гнев. Не рискуем понапрасну, а служим Господу и друг другу. — Ее лицо замерло прямо напротив моего, пылающие глаза широко раскрыты. — Мы выжили лишь благодаря тому, что Союз Сестер прилежно исполнял свой долг. Мы блюдем порядок. — Сестра Табита смотрит в окно на бесконечный Лес. — Представь, если бы порядка не было. — Она опять бьет кулаком по подоконнику. — Представь, что люди нарушали бы клятвы и обещания, крали друг у друга. Именно таким был мир до Возврата. И вот к чему это привело. — Она показывает на Лес, а потом снова прожигает меня взглядом. — Ты должна оставить Трэвиса в покое. Я вижу, как ты его жаждешь. Но он не твой.

Мир вокруг меня рушится, колени подгибаются, и я едва могу устоять на ногах. Не зная, что сказать и как ответить, я просто киваю. Эта боль невыносима. Сестра Табита просит меня отказаться от того единственного, что у меня осталось.

Она хватает меня за плечи, больно впиваясь костлявыми пальцами в кожу:

— Покинув эту келью, ты заново посвятишь себя Союзу и служению деревне. Каждому ее жителю в отдельности и нашему общему благу. Ты раскаешься!

Сестра Табита яростно втягивает воздух и скрипит зубами, все ее мышцы сводит от напряжения. Она делает шаг назад и отворачивается к окну. На миг мне кажется, что ее лицо, отраженное в стекле, и даже затылок выдают глубокую печаль.

— Понимаю, что мои слова кажутся тебе очень суровыми, Мэри, — вдруг с прежним спокойствием и размеренностью произносит Сестра Табита. — И правила Союза тоже суровы. Но во что превратится наша деревня, если в ней не будет порядка? Если некому будет следить за соблюдением правил? — Она кладет ладонь на стекло: все ее тело едва заметно дрожит. Союз Сестер несет священное бремя. Мы несем его, чтобы остальные жители могли жить в мире и покое. Чтобы они забыли прошлое, исцелились и начали новую жизнь без гнета прежних грехов.

Мое тело горит — значит, Сестры все знают и нарочно держат нас в неведении.

— Зачем вы храните эти тайны? Почему не доверяете нам?

Сестра Табита оборачивается, и мне вдруг чудится, что ее глаза смотрят сквозь меня в далекое прошлое. Она словно что-то вспоминает. Вокруг ее глаз вновь пролегают знакомые смешливые морщинки — призрак улыбки.

Я сознаю, что перегнула палку. Как бы Сестра Табита теперь не вышвырнула меня в Лес, испугавшись, что я расскажу об этом остальным: Союз хранит от нас тайны.

Я пячусь, но тут она снова заговаривает:

— Мама рассказывала тебе о жизни до Возврата. Но часто ли ты слышала от нее истории об убийствах? О насилии и боли? О ереси и ханжестве? О войнах, лжи, тщеславии? О сытых богачах, что позволяли другим гибнуть от голода и холода? Даже во время Возврата, когда человечество из последних сил пыталось выжить, люди нападали друг на друга, убивали и грабили! Вот почему мы здесь, вот как нам удалось выжить — мы полностью отгородились от внешнего мира. Позволили остальным погибнуть. В нашей деревне все сыты, одеты и любимы. Это наша заслуга, Мэри. Именно Сестры создали рай посреди ада. Люди всегда хотят, чтобы им доверяли, но посмотри, куда это их заводит! Я доверилась тебе, а ты стала тайком бродить ночами по собору и нарушать правила в личных интересах. При этом ты прекрасно знаешь, что вредишь своей подруге. Ты возжелала ее будущего мужа. Ты поставила свои интересы превыше интересов лучшей подруги, всего нашего сообщества и Господа. — Сестра Табита на секунду умолкает, словно собираясь с мыслями. — Ты думаешь, что хочешь любви, Мэри. По-твоему, это чудесный дар, который придает человеческому существованию радость и смысл. Но это не так. Любовь может быть жестокой и безобразной. Подчас она приносит страшную боль. Посмотри, что она сделала с твоими родителями. — Сестра Табита прижимает руку к груди, словно хватается за сердце. — Разве ты не понимаешь, что жизнь в нашей деревне строится не на любви, а на чувстве долга, на служении людям?

Я вновь пячусь, зажав руками рот. Щеки пылают. Выходит, ей всегда было известно о нас с Трэвисом!

— Откуда вы узнали? — спрашиваю я.

Множество раз я кралась по ночам коридорами собора, думая, что меня никто не видит, что я сбежала от всевидящего ока Сестры Табиты. Оказывается, она меня испытывала. Проверяла, насколько хватит моей верности.

Она молчит, и мне уже кажется, что ответа я не дождусь.

— У хранителя знаний непростая жизнь, — наконец произносит она. — Гораздо проще жить в неведении, как ты. Разве не видишь, что я пытаюсь тебя спасти, уберечь от боли и мук? Поэтому ты и должна раскаяться. Иначе все двери отныне будут для тебя закрыты. И ты знаешь, какая судьба тебя ждет.