Керри Райан - Лес Рук и Зубов

Замираю на месте. Сердце начинает громко колотиться в груди. За мной ведь только Лес… а что, если это следы Нечестивых? Что, если забор проломили, а тревогу забить было некому? Меня пронзает ужас, но все же я бросаюсь назад по следам.

Они начинаются от забора. У самого входа на запретную тропу через Лес Рук и Зубов. Я встаю на колени и смотрю сквозь ворота: в лунном свете на снегу отчетливо поблескивают следы единственного человека, пробиравшегося сквозь заросли ежевики. Причем этот человек не волочил ноги, как все Нечестивые, а шел уверенно и решительно.

Но по тропе запрещено ходить всем без исключения: деревенским жителям, Сестрам, Стражам. Я никогда не видела, чтобы их открывали, никогда не видела, чтобы кто-то на нее выходил.

В нашу деревню пришли снаружи.

А значит, это «снаружи» существует — за Лесом есть что-то еще!

Волнение, страх, любопытство, паника — все эти чувства разом встают в горле и кружат голову, но я проглатываю ком и заставляю себя вернуться к реальности. Нагнувшись, я разглядываю отпечатки на снегу: шаг широкий, но сами следы миниатюрные, как мои. Они принадлежат либо мальчику, либо женщине.

Никто не включил сирену, никто не забил в колокола. Пусть сейчас глубокая ночь, уж по такому случаю можно было разбудить народ. Однако Сестры предпочли оставить все в тайне. Они затащили чужака в собор, спрятали в соседней с Трэвисом комнате и никому не собираются об этом рассказывать — я слышала это собственными ушами.

Внезапно до меня доходит, что вообще-то мне не полагается знать о чужаке. Интересно, на что Сестры пойдут, чтобы сохранить тайну? Мне невольно вспоминаются туннель под собором и полянка в Лесу. Какие еще секреты хранит Союз Сестер?..

Я прячусь в тени у собора и иду, держась руками за зловещие каменные стены, огибая кусты и сугробы, пока не добираюсь до своего окна. Поднимаю раму и забираюсь внутрь: мокрая, дрожащая, с онемевшими ногами и пальцами рук.

Расшевелив угли в камине, я раздеваюсь и вешаю одежду на стул сушиться, а сама сажусь на коврик у огня, закутавшись в одеяло. Мое тело все еще похоже на ледышку. Снаружи поднимается ветер, я слышу его завывания — вот и хорошо, заметет мои следы. Правда, и следы чужака тоже…

В нашу деревню пришли снаружи. Сидя у камина и глядя на огонь, в глубине души я понимаю, что именно этого я ждала всю жизнь, именно об этом мечтала, хотя и не отдавала себе отчета.

Чужак — мой повод уйти из деревни. Теперь есть доказательство, что мы не одни на белом свете и нас не отрезали от него раз и навсегда. Мы еще можем воссоединиться с окружающим миром.

Теперь нас ничто не остановит. Как только слух о чужаке вырвется на свободу, все захотят узнать, что снаружи. И я поведу людей к океану. Туда, где нет Нечестивых.

Спустя три дня я прихожу в отчаяние. Сестры молчат, как рыбы. Наконец от безысходности я иду повидать Трэвиса, но в коридоре у его двери встречаю Сестру Табиту. Она говорит, что лихорадка вернулась и посетителей к нему пока не пускают: лишняя инфекция больному сейчас ни к чему. Меня тоже не пустят, пока не убедятся, что Трэвис пошел на поправку.

— Еще не хватало, чтобы из-за вас двоих мы все заболели, — говорит она.

Я заглядываю через ее плечо в пустую комнату:

— Где он?

Все-таки я имею право знать, верно?

— В безопасности и под хорошим присмотром. В твоей заботе он не нуждается. — Она смотрит на меня, подозрительно прищурив глаза, и властно произносит: — Мэри… — А потом прикладывает палец к губам, словно раздумывает, какие слова лучше на меня подействуют. — Мэри, ты очень любознательна, а это опасная черта. Что, по-твоему, привело нас к такой жизни? Что стало причиной Возврата и нашествия Нечестивых?

Я дышу часто и мелко. Еще до того как меня вытолкали на поляну посреди Леса, я боялась Сестры Табиты, главы Союза и старшей из Сестер.

— Я… я думала, истинная причина Возврата никому не известна.

И вновь я задаюсь вопросом, что скрывают от нас Сестры? В конце концов, Союз образовался сразу после Возврата и с тех пор существовал всегда — так нам говорят. Они были основателями деревни, именно они создали Стражу, именно благодаря им мы до сих пор живы.

Их воля — это воля Божья, их слово — закон. Они учат детей в школе, они рассказывают нам, что в мире больше никого не осталось, что времена Возврата давно минули и не имеют значения для нашей жизни. Мы привыкли верить им на слово и не задаваться лишними вопросами о жизни до и сразу после Возврата, о новом мире, построенном для нас Сестрами.

Сестра Табита снисходительно улыбается, словно мать нелепым догадкам любимого ребенка:

— Однако мы знаем достаточно.

Она берет меня за руки крепко, но не больно и увлекает в бывшую комнату Трэвиса. Там мы подходим к окну, выходящему на забор и Лес.

— Точная причина Возврата остается для нас загадкой, но мы знаем, что люди прошлого пытались обмануть Господа. Обмануть смерть. Они хотели изменить Его волю. — Сестра Табита показывает рукой на Лес. Железную сетку забора, как обычно, раскачивают Нечестивые. — Вот что бывает, когда идешь против воли Господа. Вот Его воздаяние. Вот кара за наши грехи… — Она говорит с напором и страстью, а в конце даже бьет кулаком по подоконнику для пущего эффекта. — Всегда помни, Мэри, что отныне ты посвятила жизнь Господу. Мы все посвятили жизнь Господу. Лишь благодаря милости Божьей мы до сих пор живы. — Она поворачивает ко мне лицо, искаженное глубоким чувством, лицо страшное и почти безумное. — Помни, откуда мы вышли, Мэри, откуда мы все вышли. Не из райского сада, но из пепла Возврата. Мы уцелели чудом. — Сестра Табита хватает меня за плечи и встряхивает. — И мы обязаны жить дальше. Ничто не должно этому помешать — я не позволю.

Глядя в ее глаза, я понимаю, что она без промедления принесет меня в жертву Лесу, если это поможет сохранить деревню или ее власть над деревней. Она фанатик, она одержима. Впервые я отчетливо осознаю, в каком мире живу. Нет, мне всегда было понятно, что мы существуем на грани, на краю пропасти, в постоянном страхе перед Нечестивыми. Но прежде я не сознавала, какую огромную власть имеет над нами Союз и что ради спасения деревни они готовы на все.

Лишь теперь я понимаю, как мы на самом деле уязвимы.

Сестра Табита терпеливо ждет, но я медлю с ответом. Она наверняка понимает, что мне открылось: я никогда не впишусь в эту картину. Никогда не стану полноценной Сестрой, женой, жительницей деревни.

Да, в распоряжении Сестер знания и власть, но Сестра Табита ясно дала мне понять, что все это мне никогда не достанется. Я не заслуживаю доверия, потому что пришла в Союз не по своей воле, потому что задаю слишком много вопросов и чересчур упорно ищу ответы.