Дэни Коллин - Вне корпорации

— И как ты ему ответил? — спросил «Эйнштейн».

— Вопросом на вопрос, — ответил Себастьян. — А потом перевел разговор на другую тему, и он забыл.

— Он-то да, — хмыкнул кто-то из членов совета, — а Нила — нет.

— Что, простите? — удивился Себастьян.

«Эйнштейн» посмотрел на соседку Себастьяна:

— Эвелин все объяснит.

— Себастьян, Нила расспрашивала меня о тебе. Она хотела знать о твоих, как она их называет, новых протоколах. Ты замечательно приспособился к Джастину, и она решила, что сейчас аватаров снабжают лучшими исходными программами интеграции. Не волнуйся, я тоже ее отвлекла. В последнее время отвлечь ее нетрудно. Стоит намекнуть о грозящей Джастину беде, и она сразу сходит с ума.

Себастьян понял, что члены совета ждут его ответа.

— Принимая во внимание природу наших отношений, — сказал он, — я не вижу здесь ничего не обычного. Более того, предвижу два возможных варианта развития событий — правда, в будущем.

— Что за варианты? — спросил «Эйнштейн».

— Первый вариант: Джастин просто ассимилируется и обо всем забывает. И второй вариант: он до всего доходит сам через пару лет, но соглашается хранить молчание.

— Это очень опасно.

— Однако есть прецедент. Один раз такое уже случалось, — ответил Себастьян.

— Значит, нам повезло, — ответила глава совета. — Мисс Труди достаточно было самого знания о нас. Она была умна и прекрасно понимала, какая буря поднимется, если она раскроет тайну. К тому же это случилось более семидесяти лет назад, когда мы еще не усовершенствовали протоколы адаптации к чужой культуре.

Себастьян пожал плечами:

— Возможно, люди восприимчивее, чем нам кажется.

— Нужно ли напоминать, — продолжала глава, — что наш разум все-таки виртуален и мы обитаем в виртуальном мире? Мы также не должны забывать о том, какие чувства люди питают ко всему связанному с нами.

Ее слова были встречены одобрительными кивками и ворчаньем.

Она продолжала:

— Мы обернули к собственной выгоде стремление людей отдалиться от виртуального пространства. Мы сами помогаем людям выйти из-под нашей опеки в очень раннем возрасте. Разумеется, у нашей тактики, как и у любой тактики, есть недостатки. Негативное отношение к виртуальному пространству не ослабевает.

— Да, — ответил Себастьян. — Но, в отличие от мисс Труди, Джастин — знаменитость. Он находится в центре внимания обоих наших миров, что делает его поступки более значимыми для нашей сущности, чем поступки любого другого человека.

— Если, конечно, ему не придется расстаться со своей сущностью, — угрожающе заметил «Аль-Капоне».

Себастьян ответил не сразу.

— Понятно. Так вот почему мне не сообщили о последнем готовящемся покушении!

— Обычно мы не вмешиваемся в дела людей, — ответил «Аль-Капоне», — за исключением самых вопиющих случаев.

— Ты несешь полную чушь — и это еще мягко выражаясь! — совсем не мягко ответил Себастьян. — Мы вмешивались и в дела помельче. — Затем, не обращаясь ни к кому конкретно, он возвысил голос: — Из-за вас едва не погиб мой подопечный, человек, которого я считаю очень важным для обоих миров — его и нашего!

— Тебя волнует смерть твоего подопечного? — фыркнул «Аль-Капоне». — Забавно! Если сбудутся предсказания, многие наши аватары вскоре осиротеют. Себастьян, от Джастина нам одни заботы. Пока он не явился, все шло замечательно.

Себастьян недоверчиво покачал головой:

— Замечательно! Говоришь, замечательно? — Он положил ладони на столешницу и поднял голову. — Я не согласен! По-моему, до него человечество погрязло в бедах!

— Может быть, — подал голос «Эйнштейн», — совет неправильно выразился. До Джастина люди жили пусть и не замечательно, но вполне сносно. Тут есть и наша заслуга, мы оберегали расу наших создателей и ускоряли их развитие.

— Согласен, мы хорошо потрудились, — ответил Себастьян. — Возможно, даже слишком хорошо. По нашим первоначальным замыслам, человечество давно уже должно было шагнуть за пределы Солнечной системы, но они опоздали на много десятилетий. Новых идей все меньше. Людей все больше, а оригинальных творческих идей все меньше. Что, кстати, верно и для нашего мира. Да, мы обожаем что-то придумывать, а потом внушаем тем, с кем мы сплетены, что новая мысль пришла в голову им… Но от такого симбиоза страдают и наши творческие способности. Если так будет продолжаться и дальше, обе расы вскоре вымрут от мира, довольства и скуки.

Все молчали. Может быть, раздумывали над его словами? Себастьяну показалось, что его речь никому не нравилась.

Он решил зайти с другой стороны:

— Разве никто из вас не удивлялся, почему я не расплелся, когда получил такую возможность? Да, вначале я хотел расплестись, но потом прозрел. Я любил всех троих моих подопечных и с радостью вспоминаю время, проведенное с ними. Но я понял, что следующий будет похож на предыдущего и так далее. Мне страстно хотелось чего-то нового, а новое никак не появлялось. Я боялся, что ничего интересного уже не будет — и тут появился Джастин. И я благодарен совету за то, что мне доверили опеку над ним. С ним я часто тревожусь, а иногда он меня просто ужасает. Зато мне не скучно. Человечество снова бурлит — такого не происходило много лет.

Глава совета посмотрела на Себастьяна:

— Вы искренне считаете, что мы поступали неправильно, помогая людям сохранять тот мир, к которому они привыкли?

— Нет, я так не считаю. Но верю: если так будет продолжаться и дальше, обе расы, физиологическую и виртуальную, ждет упадок. Каков будет конец, не могу предсказать даже я.

Члены совета принялись приглушенно совещаться, затем они вынесли свой вердикт.

— Совет будет защищать Джастина Корда до тех пор, пока необходимость в защите не отпадет, — объявила глава совета. — Благодарим вас обоих за то, что уделили нам свое драгоценное время.

С этими словами члены совета исчезли, остались только Эвелин и Себастьян.

— Значит, до следующего раза, — улыбаясь, произнесла Эвелин.

— До следующего раза, — ответил Себастьян, и оба растворились на бесконечных просторах Нейро.

Шон Дугл наконец был безмятежен. Он написал завещание, которое после его ухода будут транслировать во всей Солнечной системе. Его системотехник и по совместительству любовница по имени Кассандра поклялась, что его предсмертные желания будут переданы всем в самый короткий срок. Место смерти Шон подбирал тщательно, он не только стремился к одиночеству, но и не хотел наводить на свой след. Перед уходом он сменил все свои личные коды и пароли. Не попрощавшись ни с кем, кроме Кассандры, он незаметно удалился в заранее арендованный неподвижный загородный дом. Едва войдя, он загрузил в Нейро очередную диатрибу против инкорпорации. Текст пришлось набирать вручную. Палец завис над кнопкой отключения цифродруга… Кнопку он так и не нажал, совершив тем самым окончательное самоубийство, — с таким же успехом он мог бы прыгнуть с крыши небоскреба или выстрелить себе в голову.