Дэни Коллин - Вне корпорации
Его изумляло, сколько решений он должен был принимать чуть ли не поминутно. Отдел спецопераций собирал разведывательные данные, занимался военизированными формированиями, обеспечивал корпоративную и личную охрану — наряду с морем других дел. Если сравнить GCI с американским правительством докорпоративного периода, то отдел спецопераций выполнял функции ФБР, ЦРУ, АНБ и секретной службы, вместе взятых. С ответственностью такого уровня многие просто не справлялись. Гектор же, наоборот, сам стремился к ответственности. Как будто раньше он был акулой, жившей в мелком, солоноватом пруду, и вдруг его выпустили в открытое море. Первую пару недель он знакомился с основными проектами GCI. На первых порах приходилось руководствоваться своим чутьем. Ему предстояло решать, кому можно доверять, а кому нет, какой проект поддержать, закрыть или отложить на неопределенный срок. И все же Гектор освоился в огромном корпоративном море гораздо быстрее, чем мог бы себе представить он сам или кто-то другой. Каждую свободную минуту Гектор читал, наводил справки, беседовал со служащими, проводил проверки или инспекции. Он быстро познакомился со всеми подчиненными. Откровенно говоря, за несколько десятков лет Гектор Самбьянко стал первым вице-президентом GCI, полностью соответствующим занимаемой должности. И дело тут было не столько в способностях его предшественников, сколько в природе корпоративной политики.
Как ни странно это звучит, позиция вице-президента GCI и главы отдела спецопераций настолько ключевая, что Замдиром редко становился компетентный человек. Амбициозный Замдир, стремящийся к власти, способен в относительно короткий срок стать Председателем. Об этом не забывал теперешний Председатель GCI, который раньше тоже возглавлял отдел спецопераций. Вот почему в последнее время должность Замдира стала сменной, Замдирами по очереди становились главы подотделов отдела спецопераций. Поэтому считалось, что директора у отдела нет, а есть лишь заместители — сокращенно Замдиры. Через несколько лет происходила ротация. В те немногие разы, когда пост доставался талантливому или не в меру честолюбивому субъекту, его вскоре объявляли почему-либо не справляющимся с обязанностями и удаляли из властных структур GCI. Те, кто поумнее, предпочитали не стремиться к сомнительной должности. Одни, как Мош Маккензи, заранее готовили себе защищенный тыл и выходили в отставку от греха подальше. Председателю хватало мудрости не дразнить таких вот спящих драконов. Другие радовались, если их переводили на другие должности. Примером последней рокировки была Бухгалтер. Она много лет занимала свой пост и считалась фигурой сильной, но не чрезмерно.
Почти все руководители GCI и журналисты, которые специализировались на внутрикорпоративной политике, считали, что Гектор Самбьянко, подобно своему предшественнику Керку Олмстеду, скоро падет. Из достоверных источников просочились слухи: если бы не Человек вне корпорации, Гектор и вовсе не понадобился бы. С другой стороны, многие верили: если Гектору удастся удержаться на своем посту лет десять или больше, он станет следующим Председателем GCI.
Никто, кроме самого Гектора и Председателя, не понимал, как все изменилось в тот судьбоносный день, когда Керк Олмстед передал Гектору бразды правления. Гектор хранил верность руководителю корпорации. Возможно, потому, что на протяжении почти всей его взрослой жизни Председатель был «Тем самым Председателем». Возможно, потому, что Председатель доверял ему. Гектор делал дело, а Председатель почти не вмешивался. Лишь иногда он вносил предложения, не слишком их конкретизируя. Возможно, все дело было просто в том, что всякий раз в присутствии великого человека Гектор чувствовал себя почтительным сыном, которому очень нужна отцовская похвала. А может, внутренний голос подсказывал ему: пока Председатель остается на посту, все будет в порядке. Хотя Гектор и сам не мог толком объяснить, в чем дело, он понимал, что не сумел бы так хорошо делать свое дело, если бы Председатель не взирал на него со своих высот и время от времени не расставлял все точки над «i».
Видимо, угадав характер Гектора, Председатель наделил его всеми возможными властными полномочиями. Впервые за несколько десятков лет Замдир мог назначать, увольнять или переводить сотрудников в другие отделы и распоряжаться фондами по своему усмотрению. Гектор буквально ожил. Он получил возможность защищать систему, которую, как выяснилось, он очень любит — он и сам до последнего времени не подозревал, как сильно ее любит. И самое главное, Председатель остался доволен.
По должности Гектору полагалось время от времени тушить разгорающиеся пожары. Неудача с Кордом уже стоила поста одному вице-президенту, и Гектор не собирался позволить Джастину свалить следующего. По мнению нового Замдира, первым делом необходимо было заняться сообщником Джастина, Шоном Дуглом. Гектор давно понял, что Шон представляет собой более серьезную непосредственную угрозу. Поэтому, запустив маховик судебного процесса по делу «Государство против Джастина Корда», Гектор приступил к непростому выяснению отношений с Шоном Дуглом и его сторонниками из Партии свободы. Он понимал: как только Джастин инкорпорируется, проблема разрешится сама собой, но до суда Дугл и его приспешники могут причинить всем много хлопот. Поскольку проблема была не только экономической, но и социальной, Гектор занимался ею на обоих уровнях. Почти на все прокламации Дугла он отвечал собственными прокламациями. Он делал ставку не на «мелкоту», не на обладателей минимальных двадцати пяти процентов, но на середнячков, владеющих от тридцати до тридцати пяти процентов собственных акций. Гектор исподволь укреплял веру середнячков в систему и общество в целом. Он считал себя этаким общественным защитником. Общаясь с «мелкотой», он напоминал, как беспросветно жилось беднякам до Большого Краха. Он извлек из архива душераздирающие ролики, в которых людей заставляли платить налоги, выселяли их из квартир в трущобы. В старину беднякам оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как богатеют немногие избранные.
Гектор не мог упразднить Партию свободы, как не мог остановить ее нападки на систему инкорпорации, зато он способен был ослабить популярность новой партии. В одном отношении Гектор и Шон были очень похожи друг на друга. Они гораздо лучше своих сторонников понимали последствия своих поступков и знали, ради чего они так стараются. В обществе начались брожения. Многие понимали: что-то меняется. Правда, если бы их спросили, они бы затруднились объяснить, что меняется и почему. Самая крупная неудача Гектора заключалась в том, что он не мог по-настоящему осадить Дугла или взять под стражу безумца, которого сам же и породил известием о как бы случайной гибели Элизабет. GCI затратила огромные усилия на поимку Дугла, но едва она подобралась к смутьяну вплотную, как Дуглу удалось ускользнуть.