Виктор Колупаев - Безвременье

— Ах, у вас только одно на уме, — ответила Бэтээр и поправила начавшее было спускаться с нее платье.

Пров чувствовал себя неуютно, тяжело, словно бред и строгая логика перемешались в этом кабинете. Он сейчас делает все так, как было в первый раз, стараясь не изменить ход событий даже в самых незначительных деталях. Или это те Пров и Мар задают ему вереницу строго детерминированных поступков? Круг... В круге нельзя определить, где причина, а где следствие.

Странно было смотреть на себя самого со стороны, замечая в поведении ускользавшие ранее из сознания жесты, мимику, реакцию на слова Галактиона. Вот он, тот Пров, сидит, уверенный в себе, не терпящий ни малейшего давления, свободный, по крайней мере в своих мыслях, не подозревающий даже, что его поведение на несколько дней вперед уже предопределено.

Встреча прошла так, как и должна была пройти.

Подготовка к самой экспедиции не заняла много времени. Экипировка, снаряжение, припасы. Пять золотых колец, назначение которых так и осталось для Прова загадкой. Особый разговор произошел только о браслетах часов. Галактион выразил глубокое удивление по поводу заявления Орбитурала при том расставании. Нет, не может быть такого! В худшем случае — это глупая шутка. Орбитурал, тем не менее, был вызван и тщательно допрошен. По его изумленному виду можно было понять, что мысль о взрывающихся браслетах ему и в голову не приходила. И не Пров ли сейчас заронил в него абсурдное и страшное заявление? Шутка? Орбитурал способен шутить?

Перед расставанием между Провом и Галактионом произошел такой разговор.

— Я не спрашивал вас относительно ваших намерений, — сказал Галактион, — но теперь вынужден спросить.

— Не знаю, — ответил Пров. — Развернуть виртуальный мир в последовательность нормальных временных событий. Сдвинуть с места Космоцентр. Может, что-нибудь посоветует Фундаментал. Сколько еще могут продержаться гдомы?

— Год — два. Одни раньше, другие позже. Есть, правда, космические крейсеры, но не для миллиарда же человек... Да и они не вечны.

— Держитесь, Галактион. Мы с Маром сделаем все, что возможно. Не знаю, вернусь ли я? А тех... Прова и Мара встречайте дня через три-четыре.

— Вы намерены героически погибнуть там и в то же время остаться жить здесь?

— Примерно так, Галактион. Раз уж представилась возможность.

— Желательно, чтобы вы тоже остались жить.

— Это уж как повезет.

— И еще, Солярион... Выясните, кто такой Информатор?

— Разве это не ваш человек?

— Нет, не наш. Я даже не знаю, человек ли он?

— А Отец?

— Узнайте и про Отца, если будет возможность. Хотя, это, наверное, какой-нибудь местный вождь. Они так любят называть себя "отцами" отечества, родины, нации, Вселенной, всего мира.

Пров так и не отделался от мысли, что упустил что-то существенное, не спросил у Галактиона, но нужно было возвращаться в Космоцентр, если только пропуск его продолжал действовать.

Провожал Прова лишь один Галактион. Бесшумно раздвинулись двери лифта, сомкнулись, кабина ушла вниз. Пров ожидал, что с ним сейчас снова что-то произойдет: закрутит, завертит, охватит светлой тьмой. Но ничего странного не произошло. Лифт остановился, Пров увидел стену "особняка", с усмешкой подумал: "Привычка". Вот ведь и в березовую рощу они с Маром в первый раз проникали с тщательнейшими предосторожностями, с головокружением, странными видениями, а второй раз — шагнули и все. Значит, дело здесь было не в кольце Мебиуса, а в подарке без-образного, подарке, который начал действовать задолго до того, как был вручен.

С пакетом одежды "менестреля" под мышкой Пров вышел из лифта, и тут же начали вспыхивать надписи: "Солярион! Солярион вернулся!" "У Соляриона хорошие новости!" " Встречайте Соляриона!" Уж и Фундаментал с распростертыми объятиями приближался к Прову.

— Надежда наша! — Он чуть было и в самом деле не обнял Соляриона, но сдержался, замычал даже от переполнявших его чувств.

— Здравствуйте, Фундаментал! — сказал Пров. — Нам необходимо поговорить.

— Непременно, непременно. — Фундаментал все же коснулся Соляриона двумя вздрагивающими пальцами и увлек его в "особняк", коридорами провел к парадному входу. Они вышли через восторженно сияющую приветствиями дверь и оказались в коридоре.

— Где Мар? — спросил Пров.

— Здесь. Под надежной защитой Бэтээр.

— А что с ним? От кого его потребовалось защищать?

— Заболел от переутомления. Нервный срыв. Чудесный бред. Но опасения нам не внушает.

Последняя фраза была какой-то странной. Обычно говорят: здоровье больного не вызывает опасений. Но Фундаментал сказал, что именно сам Мар не внушает им опасения.

— Тогда ведите меня сначала к нему.

— А как же... К нему и ведем.

Мелькнули указатели: "Орбитурал второго ранга", "Вперед, к свободной неволе!",  "Лазутчики обезврежены!",  "Сюда, сюда!"

Фундаментал открыл дверь, и Пров вошел в стандартный одноместный кварсек. Мар полусидел-полулежал на кровати. Вид у него, действительно, был болезненный. Руки безвольно вытянуты вдоль тела. Но взгляд оживился, как только Пров подошел поближе. Бэтээр, сидевшая бочком рядом с Маром, встала, уступая место Прову.

— Пров! — протянул руки Мар. — Живой!

— Живой, живой, — ответил Пров, сел на место Бэтээр, сжал запястья своего друга, приободряя его, как бы отдавая ему свои силы и... почувствовал, что на левой руке Мара нет браслета с часами. Машинальный, удивленный взгляд. Да пустяки, сейчас не это главное.

— Я убит, Пров. Убит. Браслет все-таки взорвался. А я — вовсе не я.

— Успокойся, успокойся, Мар. Все будет нормально. Мы же теперь снова вдвоем.

— Да, вдвоем. Но ты все же поверь мне. Вспомни, что здесь с нами происходило. Рассказать кому — явный бред. Но ведь все это было, было!

— Я верю, Мар, верю. Успокойся. Мы во всем разберемся.

Короткая, аккуратная рыжая бородка, которой раньше у Мара не было. Браслет, который снять нельзя. Что-то здесь произошло? Неужели Галактион обманул его? Или это сделал все-таки Орбитурал?

— Не в себе ваш друг, не в себе. Пусть отдыхает, а мы, тем временем, побеседуем.

— Не верь ему, Пров, не верь!

— Ваше право, — согласился Фундаментал. — Если всем верить, то наверняка останешься в дураках. С этим я согласен.

— И не оставляй меня одного, Пров!

— Смотри-ка, — обиженно сказала Бэтээр. — Одинокая женщина для него — пустое место! Один он, видите ли, был!

— Насколько я понимаю, — сказал Пров, — скрыть в Космоцентре какую-нибудь тайну невозможно. Все равно подслушаете, подсмотрите, вычислите.