Alma - Эпизод 2. Антиканон

Захотелось открыть ящик и вытащить коробку с холограммами.

Не время.

… Кеноби позвонит в дверь, и мне придется быстро складывать холограммы на место, закрывать и прятать коробку. Не хочу, чтобы он это видел. Вообще кто-то.

Он тогда зарекся возвращаться к ее смерти.

И все как будто получилось. Он перестал об этом думать. Или ему казалось, что перестал. На самом деле смерть все эти дни напоминала о себе, шла за ним тенью. Он просто упорно не замечал ее. Он смотрел на Карпино, Рутьеса, Джилларда, Баумгардена, Шликсена, Кеноби, на две с половиной тысячи человек в ангаре, и их лица заслоняли собою тень. В их взглядах тоже порой была горечь, чужая и недоступная ему, также как и им была неведома его скорбь, рикошетом отражающаяся от чужих непонимающих и таких далеких глаз и снова возвращающаяся к нему. Тогда он переставал заглядывать в чужие глаза и смотрел на холографические карты, мониторы, распечатки, а потом отводил взгляд в сторону…

… и снова видел кусочек тени.

Оставался один, без привычного груза дел, и обжигался о воспоминания.

Только тогда это были считанные минуты. Теперь таких минут стало больше. Как-то само собой получается — упереться локтями в стол, опустить голову на руки и сомкнуть веки.

… Почему раньше мне не хотелось так часто это вспоминать? А теперь…

А теперь скрипит под сапогами песок. Тату-2 медленно сползает под горизонт, и пустыня кажется красно-серой. Он бежит, он не может идти спокойно. Прошло пять с половиной лет, нет, даже больше, и только теперь он понимает, какой это долгий срок. Он боится, что его обманули, или обманули Киттстера, и никакой Панака на Татуин не приезжал, а если и приезжал, то это был не Панака, и уж конечно, никто не выкупал его мать из рабства, ну что за бессмыслица, так не бывает, да и никакой фермы, где она живет, нет. Все это — чьи-то выдумки. В самом деле, кто возьмет бывшую рабыню под свой кров? А еще страшнее думать, что маму действительно куда-то увезли, или случилось что-то совсем ужасное. Или Уотто соврал. Нет, он бы почувствовал ложь. Или Киттстер ошибся, и это совсем не та ферма. Он бежит, бежит все быстрее, а ноги вязнут в красно-сером песке. Он стучит в дверь, и сперва никто не открывает. Но вот дверь отворяется, и нет больше пустыни, вся пустыня растворилась в вечернем небе, есть только звезды, и каждая из них приветливо улыбается, потому что в Галактике есть человек, которому ты нужен просто потому что ты есть. И человек этот… мама… мама совсем не изменилась за эти пять с половиной лет. Как и раньше, двумя темными солнцами сияют глаза, вот только больше стало морщинок-лучиков на обветренном лице.

Беспокоилась. Ждала. Терпела. Пять лет неизвестности. И еще пять лет.

Разбросанные по небу звезды смотрят на пустыню и шепотом рассказывают друг другу истории про жизни смешных маленьких существ внизу. Чужими голосами. Эхом бессвязных фраз — от одной звезды к другой. Год за годом. Они и сейчас все помнят, эти звезды на татуинском небе.

… Сводки сюда не доходят.

… Как же давно тебя не было.

… Война когда-нибудь закончится?

Ответить. Докричаться. До звезд. До Силы. До человека. До самого лучшего человека на свете.

Кто там говорил, что смерти нет?

Давно, в Храме. Кто это был? Йода? Да, наверное. Ему-то откуда это знать? Кто у него — умирал?

Значит, вранье.

Вранье, в которое намешали философии, не становится правдой.

… Мама.

… Этой победы — без тебя — не было бы.

… Только ты — во всей Галактике — говорила мне «ты можешь все».

… Слышишь?

… Я так хочу поверить в то, что смерти действительно нет.

Вместо ответа — какой-то противный писк. Это пищит мир, оставленный за плотно сомкнутыми веками.

Гаснут звезды на вечернем небе, а потом и саму вышину затягивает серой пустотой.

Опять. Настойчивее. Сигнал входной двери.

Реальность. А там — то, что было реальностью. И границей — всего-лишь сомкнутые веки.

Анакин открыл глаза. Дотянулся до консоли на столе. В каюту вошел рыцарь.

— Вы желали меня видеть, капитан?

— Да. Я бы хотел кое-что обсудить.

— Внимательно тебя слушаю.

Скайуокер решил пропустить мимо ушей переход с подчеркнутого «вы» на «ты». «Ты» у рыцаря прозвучало еще более любезно.

— Через двадцать часов здесь будет человек из службы безопасности. Майор Оллред. Ты что-нибудь о нем слышал?

— Видел пару раз. Несколько лет назад. Я не так часто пересекаюсь с СБ. Насколько мне известно, он начальник одного из департаментов контрразведки.

— Что за человек?

— На первый, второй и последний взгляд — карьерист.

— Карьерист…

— Оллред заберет инженеров?

— Да. Суть в том, что наши показания не должны расходиться.

— Наши?

— Именно так.

Кеноби некоторое время молчал. Смотрел куда-то в сторону стеллажа. Потом вновь встретился взглядом с Анакином.

— Что я должен ему сказать?

— То, что в начале ходовых испытаний я предупредил командный состав дредноута о возможности саботажа. Сведения я получил от адмирала, а он в свою очередь — от СБ. Во время испытаний ты присутствовал на всех совещаниях. Потом мы получили приказ идти на Кьет. Рейд был сорван, и командный состав допустил возможность пребывания информатора на борту. Никаких подозрений относительно Рутьеса у нас не было. После учений на Татуине мы решили включить прослушивание некоторых отсеков. В качестве профилактики. Благодаря этому мы обнаружили, что Рутьес поменял два блока. Вишерат проверил блоки и нашел неисправности.

— Хорошо. Профилактическое прослушивание — это обычное дело на флоте?

— Не совсем.

— Тогда я сомневаюсь, что майор Оллред в это поверит.

— Если ты скажешь Оллреду, что это была твоя идея, я думаю, он поверит.

— И с чего у меня появилась такая идея?

— Ну, допустим, — Скайуокер скривил губы, — ты прислушался к течению Великой Силы…

Кеноби не ответил.

Анакин подумал, что не надо ему было цеплять Силу. Или надо было иначе сформулировать. На подобную иронию рыцарь и раньше реагировал плохо. Не понимал он никогда, как можно над этим шутить.

— Я прошу слишком многого?

— Ты не просишь, Анакин. Ты требуешь.

… С хаттами говорить действительно проще.

… С любой тварью из кореллианского притона тоже.

… Конечно, я требую. А ты думал, ты прилетел сюда просто на дредноуте покататься?

Рыцарь вздохнул.

— Хорошо. Допустим, я действительно прислушался к Силе.

— Далее. Ты сопровождал меня на Нар-Шаддаа и Татуин. Естественно, мы провели это время с пользой: обсуждали будущие перспективы сотрудничества флота и Ордена.