Ирина Крупеникова - Застава
Во дворе представитель охраны, более улыбчивый, нежели его сослуживцы, пригласил гостей следовать по липовой аллее прямо к стеклянным дверям огромной веранды. Аллея была короткой, и путешествие под благоухающими кронами заняло не более четверти минуты. Но братья успели рассмотреть справа по движению широкую площадку, сплошь уставленную шикарными автомашинами.
– Что ему от нас надо? – тихо спросил Ворон.
– В это время и в этом месте? – пробормотал, как продолжил, Тур.
Ворон нахмурился, нашёл ладонь близнеца, удержал в своей и отпустил.
– Не вздумай кому-нибудь руку пожать, – предупредил он. – До смерти перепугаешь.
– Не волнуйся. Здесь нам руки пожимать не станут. Не та компания.
Как правильно поняли Полозовы, им предложено было войти в особняк через боковую, а не центральную парадную дверь. Однако, заметив приближение «неосновных» гостей, расторопный привратник кинулся вдоль застеклённой террасы навстречу и успел выполнить свои непосредственные функции.
Окинув взглядом блистательную толпу, заполнившую зал, Тур обратился к представителю обслуживающего персонала.
– Простите. Павел Симеонович где-то тут?
Из ответной реплики стало ясно, что банкет начался ровно час назад, где в настоящий момент пребывает хозяин, не известно, а всем гостям предложено развлекаться и отдыхать.
Бесшумный официант ненавязчиво скользнул возле вновь прибывших с подносом, уставленным бокалами, принял вежливый отказ и растворился среди чёрных фраков, белых костюмов, оголённых плеч, острых лопаток и неприкрытых талий. Фоном для невнятных мужских переговоров, девичьего смеха, звона хрусталя и демонстративного шуршания дорогих украшений звучала бетховенская соната.
Ну и? – взглядом спросил Ворон.
Тур едва заметным движением головы показал на кресла напротив маленького бара, только что освобождённые двумя деловыми господами.
Братья двинулись в намеченном направлении. Взоры «дорогих» гостей проскальзывали мимо, и Тур подумал, что приблизительно так же чувствуют себя призраки, потерянные среди живых: невидимые, беззвучные, но существующие.
Юная девица в красном платье, подчёркивающем все прелести фигуры, задержала взгляд на Вороне, затем заметила Тура и, приоткрыв рот, принялась теребить за локоть своего кавалера, увлечённо беседовавшего с партнёром. Кавалер, вернее, патрон, – ибо девица годилась ему в младшие дочки, – недовольно оглянулся, слегка удивился, рассмотрев близнецов, и как ни в чём не бывало вернулся к разговору.
Две дамы средних лет тем временем придирчиво рассматривали костюмы незнакомцев. Наконец, прозвучал вердикт: да что вы, даже не Германия.
С другой стороны Полозовы услышали мимоходный диалог: «А это ещё кто?», – «М-м, не знаю».
Среди серьёзных гостей преобладало мужское общество. Как водится, господа с бриллиантовыми запонками привлекали на подобные мероприятия юных особ для показа богатых туалетов, приобретённых, разумеется, на личные средства. Неудобство существовало одно: юные особы зевали от тоски. Появление в зале идентичных близнецов пришлось как нельзя кстати. Девицы беззастенчиво рассматривали их издали, а одна – та самая, в красном платье – продефилировала вдоль стойки бара, чтобы разглядеть уникальное явление в профиль.
Тур размял ладони, надеясь разогнать ледяную стынь, скопившуюся в кистях. Ворон тщательно прятал глаза, чтобы из-под чёрных ресниц ненароком не сверкнуло «бесовское пламя».
– Ещё десять минут на этой арене, и моё терпение лопнет, – вполголоса предупредил он брата.
– Подумай о чём-нибудь приятном. Или, чего доброго, сейчас дом подожжёшь, – ответил Тур.
– И ты туда же? – Ворон охотно вступил в словесную игру. – Я полагал, ты в этом вопросе не воспринимаешь Лиса всерьёз. И кстати…
Затрещала и звякнула галогеновая лампа на стене. Визгнула какая-то девушка, кто-то ахнул, кто-то рассмеялся.
– Кстати, я только пошутил, – с хитринкой в глазах предупредил Тур.
Ворон прижал губой ус.
– А жаль, – с такой же хитринкой сообщил он.
– Всеволод Васильевич, Владимир Васильевич, – вдруг прозвучало рядом. – Добрый вечер. Павел Симеонович ждёт вас в кабинете.
Говорил низенький округлый мужчина лет сорока, подвижный и на вид добродушный. Взмахнув короткими руками так, будто хотел обнять желанных гостей, он повернулся и, призывно оглядываясь, направился к изящной деревянной лестнице, дугой восходящей на второй этаж.
Оказавшись вне досягаемости любопытных зрителей, Полозовы почувствовали себя значительно лучше. Провожатый распахнул перед ними широкую дверь и церемонно произнёс: – Прошу вас.
Навстречу вошедшим из глубокого кресла тяжело приподнялся высокий сухой старик. Тур, намеревавшийся произнести приветственное слово, опешил при виде стремительно прогрессирующих ухудшений, отразившихся на всём облике пациента.
– А я-то думал, Володя, ты мне что-нибудь хорошенькое про меня скажешь, – грустно засмеялся хозяин дорогого особняка.
– Здравствуйте, Павел Симеонович, – Всеволод Полозов поборол эмоции, недопустимые для профессионала. – Рад вас видеть. Вы помните моего брата?
– Конечно! – Павел Симеонович, за глаза именуемый «Деканом», улыбнулся Ворону. – Тоже Володя, да?
– Для удобства общения – Влад, – поправил Владимир Полозов.
Старик протянул ему руку. Ворон ответил на рукопожатие и тревожно покосился на близнеца. Декан намеревался от души поздороваться со своим хирургом-спасителем. Тур продолжал сдержанно улыбаться. Но в пространстве пронеслось отчаянное: выручай, близняшка.
В первый момент Ворону показалось, что брат хочет от него «давления на мозги»: мол, давно обнялись, поцеловались, поздоровались и уже разошлись. Он приготовился к реализации, но рядом вспыхнуло едва ли не кровожадное ожидание. Добродушный коротышка будто почуял заготовленный приём. И Ворон изменил тактику.
Декан берёт ладонь Тура в свои костлявые руки. Не успев удивиться мертвенному холоду, чувствует человеческое тепло. Тур улыбается. Что-то говорит старику.
Остывший взор спрятался под ресницами. Ворон изо всех сил старался сдержать бурное дыхание. В глазах кружился туман, а мозг, привыкший к логическим конструкциям, бунтовал перед лицом невероятного, ставшего вдруг очевидным. Огненный взгляд разрезал пространство, словно мост лёг между берегами, и по этому мосту от жаркого сердца в призрачно мёртвые руки перекинулось пламя жизни.
Недоумение за левым плечом проступило настолько отчётливо, будто зашуршала шёлковая ткань. Коротышка не получил желаемого. Но чего именно? Оглядываться Владимир Полозов повременил.