Alma - Эпизод 2. Антиканон

Это был один из молоденьких пилотов. Молоденьких — потому что возраст здесь мерили только боевым опытом, летными часами и сбитыми истребителями. По паспорту они все были почти ровесниками — двадцатилетние лейтенанты, едва закончившие училище на Кариде, двадцатичетырехлетний комэск Шликсен, двадцатитрехлетний второй комэск Раффлер, двадцатидвухлетний ас Берильон.

— Слушаю.

— Правильно ли я понял, что смертники в основном поражают крупные цели, а на таран истребителей идут только в крайнем случае?

— Именно так.

— Вы сказали, что в том бою сепаратисты уничтожили ангары. Но ведь это неподвижные цели, и у ангара наверно не было щитов. Тогда что угрожает нам у Эхиа?

— Вы совершенно правы, сепаратисты использовали эту тактику именно для атаки неподвижных целей, — ответил Берильон.

Лейтенант просиял — еще бы, отмеченный боевыми наградами пилот-ас только что согласился с его доводами.

— Однако, — продолжал Берильон, — щиты любого дредноута можно истощить долгой мощной атакой. В этот момент дредноут становится уязвим. И я не имею в виду «Викторию», там будет немало и других кораблей. Вот что еще важно — они необязательно пойдут два по четыре. Это только то, что видел я.

— У командиров эскадрилий есть идеи по тактике боя? — спросил Скайуокер.

— Разрешите, — обратился комэск первой эскадрильи Шликсен. — Я считаю, что нужно изолировать сопровождающую группу и группу смертников.

— Они разомкнут строй, — в обсуждение включился второй комэск, — проведут пару маневров, и вы перестанете понимать, кто из них был смертником, а кто сопровождал.

— Если они разомкнут строй, то этот строй перестанет функционировать!

— Ты думаешь, сепаратисты — идиоты?

— Отставить, — сказал Скайуокер. — Берильон, у вас есть какие-нибудь предложения?

— Сэр, я согласен с комэском Шликсеном. Нужно проигнорировать первую группу, сделать обходной маневр и садиться на хвост второй группе.

— Разрешите обратиться.

Опять этот молоденький пилот.

Не стесняется говорить, подумал Скайуокер. Молодец. Сейчас не то время, чтобы выбирать выражения строго по погонам.

— Разрешаю.

Взгляд пилота разрывался между командиром корабля и пилотом-асом. Скайуокеру показалось, что он уловил какую-то подобострастность. Он решил, что ошибся. Может, парень просто не знал, на кого ему следует смотреть и к кому обращаться.

— Сэр, действия усложняет тот факт, у нас те же истребители, что и у сепаратистов. Возможно, это тоже следует как-то использовать?

— Разве я вам этого не объяснял? — удивился второй комэск. — У нас будут маячки!

— Надеюсь, что у сепаратистов таких маячков не будет, — ввернул Шликсен.

— Вечно ты…

— И еще я надеюсь, что на всех истребителях третьей эскадры…

— … панику сеешь!

— Отставить!

Второй раз за несколько минут совещания, от которого зависят жизни.

У комэсков сдают нервы. Не у новичков — у командиров. У тех, которые лучшие из лучших, на лучшем корабле флота, у них — под тысячу летных часов, и именно у них сдают нервы.

… Потому что такого боя еще не было.

… Потому что полторы эскадрильи — мало.

… Или потому, что я не вовремя рассказал экипажу о диверсии.

— На истребителях третьей эскадры знают частоту работы маячков, — сообщил Скайуокер. — Эту информацию я уже передал в штаб вице-адмирала Ламма. Теперь я жду конструктива.

— Лейтенант прав, — сказал Берильон, и молодой пилот снова засиял от счастья, — я бы предложил пойти на хитрость. Если сепаратисты используют строй четыре по два, наши эскадрильи должны перестроиться в такой же строй. Противник будет пропускать нас, и мы сможем легко взять его на прицел.

— Тогда из двенадцати истребителей эскадрильи восемь перегруппировываются в два по четыре, — сказал Шликсен, — а остальные четыре…

— У меня эскадрилья неполная, между прочим.

— Значит, объединим моих четверых с твоими четырьмя для той же самой идеи. Остаются три в резерве. Они могут включиться в бой чуть позднее, чтобы не вызвать ненужного к себе внимания.

— Разрешите спросить, — лейтенант явно напрашивался на третью похвалу, так как снова обращался к Берильону, — сэр, вы разве сами не будете участвовать в бою?

А парень имеет право поинтересоваться, решил Скайуокер.

— Я бы отдал многое за право участвовать в этом бою, — ответил Берильон. — Но на данный момент я это невозможно.

— Почему, сэр?

— Я являюсь рядовым штрафной роты и не имею права…

— Так вы разжалованы?

Тоненькая пленочка презрения на лице.

— Лейтенант Авендано, — сухо произнес Скайуокер, — пока вы находитесь в эскадрилье, прикомандированной к этому дредноуту, вы будете внимательно слушать все, что говорит Алб Берильон. Также внимательно, как если бы говорил я. Потому что единственная причина, по которой я попросил, — Скайуокер выделил это слово, — Берильона рассказать о том, что он знает о тактике сепаратистов — это дать шанс новичкам остаться в живых. В том числе даже такому идиоту, как вы. И независимо от того, разжалован ли Берильон на данный момент или нет, перед вами пилот-ас с пятью боевыми наградами. А у вас пока нет ни одного боевого вылета.

Слева — плотная стена астероидов. Справа — подвешенные в вакууме звезды.

«Виктория» встала на орбиту Эхиа в плоскости астероидного кольца. В той же плоскости шли два дредноута соединения и шесть канонерок.

Отыграться за проваленный рейд на Кьет.

Или постоять в резерве. Как получится.

Астероидная стена поглощала в себя все, что происходило по ту сторону кольца. Связь с дредноутом комэскадры восстановили, распределив канонерки соединения по другим орбитам — под углом к кольцу.

Красными и синими точками на мониторе — расстановка сил.

На соседнем мониторе точки растянулись и приобрели форму. Следить за атакой истребителей даже на крупном плане было тяжело — сказывались помехи, и установленные на канонерках сканеры постоянно теряли их из виду.

— Они ожидали этой атаки, — сказал Карпино. — Или угадали нашу тактику.

Скайуокер не ответил.

Клещи, которыми хотел воспользоваться вице-адмирал Ламм, не сработали — растянутый вдоль внутренней поверхности кольца флот сепаратистов окружить не удалось. Сепаратисты совершили обманный маневр — позволили республиканцам быстро продвинуться вглубь и передислоцировали свои корабли. Клещи были разорваны. Республиканские дредноуты — прижаты к астероидам.

Скайуокер прошелся вдоль рубки, услышал, как один вахтенный офицер сказал соседу: