Райво Штулберг - Химеры просыпаются ночью

Сердце снова заколотилось бешено, во рту противно загустела слюна. Изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие, я протиснулся ближе к выходу. Все больше надежд удрать, чем ломиться из середины салона.

Но нет… троллейбус не остановился, слегка вильнул и… объехал что-то. Мимо проплыли силуэты автомобилей, мигали аварийные сигналы. Тьфу ты черт, обычная авария, гайцов вызвали. Город продолжает жить по накатанной колее, на самом деле, до меня нет никому никакого дела.

Признаться, даже снова появилась робкая надежда на возможность благополучного возвращения домой. Вот слезть сейчас на ближайшей остановке — и домой пойти. Через час уже буду в своей комнате, смотреть на такие родные теперь стены…

А вдруг это все была ошибка: и засада у дома, и задержание, и погоня. Перепутали с кем-то. Или же выкрутиться удалось бы. В самом деле: ну какие на меня могут быть улики? Я ведь все проводил очень осторожно, нигде не наследил. Да и вообще — вдруг, не по этому поводу!

Но кого мне обманывать? Эти были в штатском, все было по-серьезному. Стреляли. Значит, готовы были убить.

Даже затошнило от этой мысли.

Нет, только не позволять себе расслабляться, не размякать. С прошлой жизнь покончено, ничего не вернуть и не исправить, нужно думать, как быть дальше, как добираться до Зоны. Стоит сейчас потерять контроль над собой и ситуацией — возьмут тепленького, обмякшего… «Злобный контроль над жизнью» — где-то я слышал эту фразу. Это тот самый момент, когда необходим именно такой контроль.

Вот и моя остановка, надо сходить. Людей много, это хорошо: легче затеряться.

Мне повезло. Нужный маршрут подошел сразу.

И снова я качался внутри троллейбуса, а за окном проплывали огни, огни, огни… Я подумал, что, возможно, никогда больше не увижу их, этих огней. Вряд ли в Зоне они будут. И вообще — что там будет? И там люди должны быть, помогать друг другу; тем более, вместе в одной беде варятся…

Освободилось место. Я сел. Подумалось, что к сидящему человеку меньше внимания будет.

И как сейчас подваливать к таксистам? Спрашивать напрямик? А вдруг они уже в курсе моего бегства или попросту связаны с ментами? Стуканут на подозрительного клиента, которому вдруг приспичило в Зону — и вся недолга.

Ничего, нужно быть просто настороже. Если заприметится что-то особенное — сразу валить. А потом… А потом будет видно. Сейчас бы оказаться в машине и мчаться в сторону Чернобыля.

Едва не прозевал кинотеатр, задумался… Выскочил наружу и сразу поспешил к рядам машин неподалеку. К шашечкам подходить не стоит: от легалов сегодня нужно подальше держаться. Лавируя между бортами, старался определить, кому лучше доверить столь — как мне казалось — странную просьбу: доставить до Зоны. Наконец, вроде бы отыскал подходящего мужика, слегка бандюковской внешности, в коричневой кожанке. Мужик развалился внутри освещенного салона Девятки и потягивал сигаретку.

— Здравствуйте… — я не знал, с какой стороны к нему лучше подступиться.

— Ну?.. — тот вопросительно уставился на меня.

— Мне в Зону надо, — вдруг выпалил я от отчаяния, лишь бы поскорее покончить со всем этим.

— В Зонууу… — протянул мужик; он, казалось, совсем не удивился, по крайней мере, в лице ничуть не изменился.

— Ну да, — пожал я плечами, стараясь придать своей просьбе больше обыденности и безобидности.

— Я туда не езжу.

Вот и все. Стоило ли так стараться? Да и вообще, с чего я вдруг решил, что обычные люди смогут меня туда провести. Этим больше по гостиницам, кабакам да вокзалам привычно.

— Ну а сколько бы, например, предложил? — поинтересовался мужик.

Я назвал цену, на всякий случай все же заметно приуменьшив расчетную.

— Неее, за столько тебя, парень, не в Зону повезут, а в лесу за городом по темечку тюкнут и в ямку зароют. Если кто и согласится, то уж, поверь, не из добрых побуждений, ага, не из добрых.

— А за сколько?

— Ну-ка… — мужик поманил к себе, — наклонись, чего шепну-то…

Я нагнулся, мужик цепко притянул к себе:

— А на кой тебе в Зону, а? Ну-ка, живо говори, сопляк, а то сдам, куда следует.

У меня все опустилось: значит, и эти предупреждены. Вдруг откуда-то взялась отчаянная решимость:

— Да пошел ты! Еще я буду тебе все рассказывать и докладывать! Стукач хренов!

Крик вышел довольно резким и звонким, на нас стали оглядываться. Мужика, видимо, про стукача смутило, он отпустил меня.

— Ладно, все, вали себе, куда шел. А про Зону никому не болтай и тут не светись. Тебя тут никто не повезет туда, здесь этим никто не занимается. Усек?

— Усек.

— Так что вот и вали.

Стало понятно, что больше и пробовать нечего. А куда можно еще податься, я не имел ни малейшего понятия. К тому же, если уж этот пригрозил сдать, вокзальные сделают это и подавно. Я отошел от машин и в задумчивости стоял на тротуаре, даже не подумав в тот момент о том, что мог запросто привлечь к себе внимание патрульных. Тут на плечо опустилась чья-то острая ладонь. Я поднял голову, надо мной навис детина в темном плаще. Запомнилась очень короткая стрижка, а также страшно исхудалое, даже изможденное, лицо сплошь испещренное странными черными точками. Эти точки меня особенно поразили, даже больше, чем неестественная худоба.

— Ты, что ли, в Зону собрался?

Что мне было терять?

— Ну я.

Детина пристально уставился в меня, его белесые глаза смотрели словно бы из потустороннего мира.

— Вольняшка?

— Чего? — не понял я.

— Ясно.

— Чего ясно-то?

— Пошли.

И он зашагал, не оглядываясь, только полы плаща развевались. Я едва поспевал за его длинными, как жерди, ногами. Потом стало страшновато: кто он, откуда взялся? Никогда до этого момента не приходилось видеть в городе подобных личностей. Или внимания не обращал? Да нет, на такого обратил бы. И стоило только заикнуться про Зону — возник он. Словно бы только того и ждал. Станешь после такого мистиком…

Вдруг мой таинственный проводник резко остановился. Быстро повернулся ко мне, глаза его были закрыты… и я понял, что он — мертв.

Все оборвалось внутри; попробовал бежать, но ноги будто прилипли к асфальту. Рот мой открылся в немом крике, ни один звук не вырвался из горла. «Что это?..» — только и успел подумать я и начал падать, проваливаться в глубокую черную яму.

И ткнулся носом в стекло.

Вокруг стоят люди, плывут за окном размазанные огни города. Ну да, отрубился ненадолго, нервы не выдержали. Но сон этот… до чего же отчетлив был и ярок. До сих пор кажется, что минуту назад я стоял перед мертвым проводником. Что это было? Предупреждение, или просто мозг сопротивляется безрассудному замыслу? Но мне нет иной дороги.