Райво Штулберг - Химеры просыпаются ночью
А потом мною постепенно начало овладевать бешенство. Почему они все сейчас сидят в своих теплых квартирах, уютно смотрят телевизор и потягивают горячий чай, а я должен мерзнуть под ледяным ветром, голодный, без денег? Они скоро улягутся в мягкие постели, укроются от холодной ночи ватными одеялами, а мне даже в промозглом подъезде нет места.
Навстречу из подворотни вышла женщина средних лет, в темном плаще, держала в руке сумочку. Я шагнул ей навстречу. Никого вокруг не было. Она даже не посмотрела в мою сторону, я был для нее совершенно пустым местом, не достойным внимания.
Я резким движением вырвал у нее сумку, она не ожидала, потому сумка сразу оказалась у меня в руке.
Если б она промолчала. Если б промолчала…
— Сука, отдавай назад, наркоман несчастный! Я тебя запомнила!
Нож с мягким хрустом вошел ей в шею. Она захрипела, схватилась за горло, но продолжала вопить — противно, звонко. Потом побежала в сторону домов. Я секунду стоял в нерешительности. «Я тебя запомнила!»
Ее темный плащ в свете окон оказался синим. Я размахнулся и ударил в это синее, попал между лопаток. Она вскрикнула, я выдернул нож, ударил еще, еще… Она упала у самых дверей. Кашляла и силилась что-то сказать. Я перевернул ее на спину. Мутный взгляд смотрел в меня, изо рта толчками выходила кровь.
Торопливо обыскал карманы плаща, она совершала какие-то попытки сопротивляться, тогда я несколько раз резанул по пальцам, она отдернула руки и больше не двигала ими, только вздрагивала. Денег в карманах не оказалось, только какие-то бумажки.
— Ты умираешь, а я пойду и буду жить. Если б ты молчала, то тоже жила. Но сегодня ты умрешь, это случится раньше, чем все лягут спать.
Захотелось проткнуть эти мутные глаза, чтоб не чувствовать на себе ее взгляд. Я поднес лезвие к глазу, правому, и надавил. Она инстинктивно зажмурилась, но сталь прошла сквозь кожу, слегка брызнуло. Потом и левый глаз превратился в студень. Было гадко и в то же время сладостно. Сегодня не я один буду несчастен.
Потом внутри дома послышался шум лифта. Я рванулся в темноту. Когда уже сворачивал за угол, услышал короткий детский вскрик. Это хорошо: ребенок не сразу сообразит, что к чему.
Я бежал сквозь прохладный воздух, только ветер шумел в ушах, и раздавался топот моих ног — больше не слышал ничего. Потом сообразил, что будут искать человека в шапке, который выбежал из-за угла, и сорвал шапку, хотел выбросить, но передумал и просто засунул в карман. Что-то мешало. Сумка, ее сумка. Парень, бегущий по улице с дамской сумочкой… Я идиот, едва не попался на этом!
Свернул в какой-то двор, юркнул в кусты. Первое — осмотреть одежду. Хоть и темно, но пятна крови заметить можно. Нет, ничего, только штаны внизу заляпаны, но это то ли кровь, то ли грязь — теперь не разобрать. Еще раз осмотрелся, каждый сантиметр, боясь в возбужденном состоянии упустить действительно важную деталь: не заметил же сразу, что бегу с сумкой в руках. Да я, кажется, и вовсе про сумку забыл, хотя все начиналось именно с нее.
И как-то это сумбурно получилось. И оприходовал без удовольствия, даже не заметил, как умерла. Будто бы по необходимости все совершилось. А зачем она орала? Отдала бы сумку — и разошлись восвояси. Теперь пусть валяется там; а то сумку пожадничала. Ей просто сумка, а мне — жизнь.
Внутри поначалу не нашлось ничего особенного. Косметичка, документы какие-то, телефон… Розовый. От мысли поживиться мобильником я отказался сразу. Наслышан был про истории, когда преступников находили по вещам жертв, а чаще прочего — именно по мобильным телефонам. Денег же не было. Неужели зря?! Я в бешенстве вывалил содержимое сумки прямо на землю. И тут — портмоне. Судорожно отодрал застежку и едва не вскрикнул от радости: довольно плотная, хотя и нетолстая пачка купюр. Пересчитал. Ничего, на такси хватит, а там, на месте, с проводником разберемся. На проводника не хватит, впрочем.
Кроме денег, мне не требовалось ничего. Я запихал содержимое обратно в сумку, закидал ее грязью и листвой. В кустах, если что, не сразу отыщут.
Неторопливо вышел на дорогу. Теперь — на вокзал. Наверняка, там менты теперь работают, но я на автобус соваться не буду, сразу пойду к таксистам.
Стоп. А если и те уже предупреждены? Весьма возможно, что несколько часов назад к ним уже подошел некий опер, показал мое фото, приметы рассказал… Те понимающе закивали:
— Ладно, начальник, если появится, звякнем.
Нет, на вокзал нельзя. Есть еще таксисты на кинотеатре, но те вряд ли в курсе дел в Зоне. Ладно, разберемся, главное на текущий момент — добраться до места. Пешком не пойдешь, хотя сто километров можно и за два дня отмахать.
Я призадумался: в самом деле, может, лучше пешком, а деньги на проводника потратить? По дороге, вполне возможно, уже посты выставлены, проверяют всяких подозрительных, а уж такси точно проверят.
Тогда надо частника без шашечек поймать — только и всего. Не все там официально таксуют, полно и бомбил.
Пока размышлял, подошел к троллейбусной остановке. До кинотеатра всегда шла «десятка», но этот район был мне не знаком.
— Не подскажете, — обратился я к какому-то старику (кроме него, на остановке никого не было), — до «Салюта» отсюда как добраться?
Тот пожевал сморщенной челюстью. Подумал.
— Не знаю, не знаю, — замотал головой.
Тут подошел первый номер. Я решил, что все равно нужно отсюда поскорее сваливать, и вошел в троллейбус.
Не смотреть никому в глаза, так не запомнят.
При электрическом свете еще раз придирчиво осмотрел свою одежду. Нет, ничего подозрительного, только штаны замызганы, но осенью это в порядке вещей. У кондуктора поинтересовался, как доехать до кинотеатра. Выяснилось, что с одной только пересадкой. В принципе, пока все складывалось неплохо.
Троллейбус мерно покачивало по вечерним улицам, я смотрел на людей, проходящие огни автомобилей… У них сегодня точно такой же день, как и вчера, никто из них не скрывается и не убегает, они прожили свой день честно, точно так же намерены провести день и завтрашний. У всех свои повседневные дела-заботы. И вряд ли кто-то всерьез задумывался, что всего в нескольких метрах от них находится тот, кто только что убил человека.
Наверное, им следовало завидовать, но то ли у меня сил не осталось на лишние эмоции, то ли…
В окне показались проблески милицейских маячков. Троллейбус сразу клюнул носом и заметно снизил скорость. Неужели вычислили? Как?! Этого просто не может быть! Не было свидетелей, некому было меня опознать и — тем более — предупредить ментов. Либо простое совпадение, либо за меня взялись не на шутку и обложили буквально весь город.