Наталья Баранова - Легенда об Иных Мирах

Юфнаресс посмотрел на Да-Дегана, на бледное лицо с правильными чертами, на отсутствие каких бы то ни было эмоций на этом лице. Впрочем, нет, эмоции были, они клокотали и кипели, только, не отражаясь на лице, они заставили дрожать чуткие длинные пальцы. Да-Деган поднял взгляд, и серые глаза с силой клинка уперлись в лицо Юфнаресса.

– Дальше, – коротко приказал рэанин, стремительно трезвея.

– Я напоил его одним снадобьем, вызывающим временную амнезию. Но видно что-то не учел. То ли доза была излишне велика, то ли я что-то не учел в его метаболизме. Но я ведь не медик. А он, он не помнит кто он, ни имени, ничего из той своей прежней жизни. Я увез его на Эрмэ. Он несколько лет жил там. Потом..., в общем, сейчас он на Раст-Танхам, птица вольная. Вольный торговец, контрабандист. Рокше, Рокшар. Хотите, проверьте.

Да-Деган тихо рассмеялся, тихий смех его звучал почти издевательски и грустно, словно издевался он над самим собой.

– Вот ведь незадача, – проговорил вельможа, отсмеявшись, – я б и рад проверить. Но не могу. Его нет в этом мире. Нет, он не умер. Просто... он ушел к информаторию Странников. И с тех пор его никто не видел.

Почтовый бот пришел на Ирдал с опозданием. Невысокий мужчина в костюме техника с любопытством смотрел, как пилоты вяло переругиваются с диспетчерами. Что ж, картина была вполне привычной. Все знали, что любой транспорт с Софро может задержаться на любое мыслимое время. И что опоздание в пару часов, это вполне терпимое отклонение. Как все знали и о том, что корабли контрабандистов отходят от причала, как правило, во время.

Поток через единственный грузовой порт и без того был всегда велик, а Локита так транжирила средства, словно желала, что б второй, орбитальный комплекс так и не был бы никогда построен. Мужчина только пожал плечами, вспомнив Леди. Высокую, стройную, изящную, ухоженную, и чем-то неуловимо напоминавшую ему дорогую куклу.

Проведя руками по волосам, он позвал:

– Идги!

– Ну что? – откликнулся пилот, отвернувшись от экрана, как только закончил яростную перепалку с диспетчером.

– Куда нас?

– На Центральный. Можешь быть доволен, иди к себе, ожидай посадки. Через час будем на месте, – усмехнувшись, пилот качнул головой и вновь вцепился взглядом в экран.

В каюте с узеньким ложем койки было чисто, и тесновато. Но мужчина ни раза за весь полет умудрился не встретиться здесь с Иниро, еще одним техником, с которым они делили эту каюту. В общем-то, экипаж почтового бота состоял из восьми человек, но так сложилось, что со своим напарником он встречался только в пересменок, в машинном отделении, так, что казалось, будто каюта полностью принадлежит ему одному. Впрочем, работенка, на боте никогда не была особенно напряженной, исключая, разве что, моменты посадок и взлетов.

Вытянувшись во весь рост на койке мужчина смежил веки, пытаясь вспомнить произошедшее в последние несколько суток еще раз и прикинуть, как быть дальше. То, что пребывание на Софро в последние дни стало для него слишком опасно, он понимал, понимал разумом и чувствовал кожей. Было ощущение того, что в спину, между лопаток всегда нацелен чей-то, недобрый взгляд.

И это не было простым ощущением, беспочвенным, бредовым, нерациональным. Он вспомнил, как совершенно случайно заметил тихое движение, отраженное в гранях хрустального графина, стоявшего перед ним на столе. И хоть на осознание происходящего ушло меньше мгновения, почувствовал, страшный, парализующий испуг. Почувствовал, как испарина выступила на лбу, и что, как обычно в такой момент время словно понесло по своей реке с иной, чем всех остальных, скоростью. Он еще успел подумать, как медленно тянется происходящее и вздохнуть.

А страх вернул ему память, разбудил что-то нерациональное и не рассуждающее в недрах памяти. Нечто, что заставило его гордо вскинуть голову. Как будто там, внутри, пробудился некто, не имеющий к нему ни малейшего отношения – некто гордый, холодный и дерзкий.

Некто, кто знал, что бесполезно не воину пытаться справиться с воином обычными человеческими средствами, но не боявшийся. Не боявшийся воина, и слегка презирающий его, потому как в его руках была иная сила. Иная, что легко могла остановить воина, поставив того на колени, сила, что могла отнять и волю и разум.

И гордо вскинув голову, мужчина в кресле улыбнулся, подавив страх, взяв себя в руки и ожидая удобного момента. И этот момент настал. Воин, специально, словно рисуясь, возник перед его лицом, на линии взгляда, так что не заметить его было невозможно.

У воина была смуглая, темная кожа, черные, вьющиеся волосы и лицо ангела, с огромными, широко распахнутыми глазами, ловящими каждое движение. Воин был бос, полугол, но от этого не был менее опасен, скорее более, оттого, что появлялось искушение сравнить его с мальчишкой. Юным, неопытным юнцом, неведомо какой судьбой, занесенным в эти апартаменты, в это здание, в этот мир.

Элейдж знал, на что способны воины. И понимал, что если тот специально, словно рисуясь, возник перед ним, то, скорее всего, пощады не будет. И вздохнул. По-прежнему улыбаясь, и вздох этот, усталый, прозвучал почти что издевательски. Заглянув воину в глаза, увидел холодную устремленность, и, сложив пальцы рук, в особый знак тихо и значительно выдохнул слово, практически не помня его значения. Это было как какой-то, сродни безусловному, рефлекс. Побуждение, над которым он сам не был властен. Словно, то была старая, забытая игра, правила которой он неожиданно вспомнил.

Воин внезапно остановился, словно заколдованный, не в силах сделать ни жеста, ни шага. Глаза блеснули и вдруг стали сонными и ленивыми, как у рыбы. Казалось, будто он потерял силы, весь опутанный невидимой сетью, невидимой паутиной. А мужчина, все так же, неторопливо, будто полностью уверенный в своей власти, тихо, как бы невзначай задал вопрос.

– Кто тебя послал? – спросил он.

– Локита, – медленно выдохнул воин.

– Зачем? – вновь задал он вопрос.

– Ты мешаешь. Ты надоел ей. Она устала от тебя.

Мужчина коротко рассмеялся. Оборвав свой смех, вновь посмотрел на воина, чувствуя, как в душе рождается тихая грусть.

– Иди, – приказал он, – и больше не возвращайся. Не к ней. Если сможешь выжить – живи. Но не смей никого убивать.

Воин перемялся с ноги на ногу, сверкнул опасными глазами.

– Мне приказали убить тебя, – напомнил он.

– Забудь, – жестко ответил Элейдж, – никто тебе этого не приказывал. Уходи. Уходи с миром. И забудь обо мне.

Воин, словно раздумывая, постоял на месте несколько секунд, а потом тихо, как приведение, не производя ни малейшего шума, вышел в дверь, словно растворился туман. И только легкий, въевшийся в обстановку кабинета, запах страха, короткого, но смертельного ужаса, пропитал всю обстановку. Элейдж посмотрел ему вслед, явственно и отчетливо понимая, что этот визит – только первая ласточка. И что удалось раз, может не сработать дважды. И то, что Локита от него не отступится.